Торун раскрыла тайны магии. Эрлкинг создал человечество с помощью заклинания, и когда он погиб, заклинание начало терять силу. Но! Кто-то другой, кто знал секретный символ, дававший власть над заклинанием, мог поддерживать его вместо первоначального заклинателя, поэтому Лаэ могла заменить своего отца. Она провела двадцать лет в загнивающем Невервуде, раскрывая этот символ, двадцать лет преодолевая ловушку, из-за которой они потерпели поражение в прошлый раз. Она не зря потратила свое время.

Было много разговоров о намерении и энтропии, объектах сосредоточения и связующих рунах. Все выше его понимания. Он никогда не был самым умным.

Альф обнаружил, что плачет, но печаль была лишь одним из притоков реки, которая текла через него.

Когда погиб Пейр, когда Гундан и Турн умерли в бесплодной битве – эти смерти были похожи на удары топора, мир обрушивался на него, пытаясь сломить. Их смерти — даже славное самопожертвование Пейра — были слишком ранними и каким-то образом несправедливыми, их жизни остались незавершенными, как история, прерванная и оставленная недосказанной. У них было так много впереди. Но Лаэ — в этом не было никакого смысла, потому что она была бессмертна, о чем так часто напоминала ему, и предполагалось, что у нее будут бесконечные следующие главы.

Но эта странная жертва, как бы мало он ее ни понимал, стала для нее завершением и триумфом.

Когда Торун наконец остановилась, чтобы перевести дух, Альф глубокомысленно кивнул и сделал вид, что понял ее слова. «Блейз не смог бы объяснить это лучше». Он вздохнул. «Она не вернется, да? Как обычно делают эльфы?»

«Она застряла на пороге мира призраков. Теперь она — символ. Пока она терпит, заклинание, которое создало вас, людей, в безопасности».

«А дварфы? Эрлкинг создал и вас тоже».

«Другой порядок бытия. Не все мы зависим от одного и того же заклинания». Она потерла ногой пол, где нарисовала свои символы. «Эрлкинг решил сделать себя краеугольным камнем. Это не обязательно должно было быть так».

«Он был таким жестоким, — сказала Пердия, — и эгоистичным. Как кто-то мог быть таким могущественным, умным, видеть так много, и при этом оставаться...»

«Настоящим засранцем?»

«Злым. В своей иллюзии... он мучил меня. Он пытался заставить меня потерять контроль. Потерять себя в звере. Я почти это сделала». Она задрожала. «Как он мог быть таким злым, таким лживым, а Лаэрлин, рожденная от него, такой хорошей?»

«Да, его сын Маэдос тоже был настоящим засранцем». Альф покачал головой. «А Лаэ, ну, люди говорят, что она иногда делала плохой выбор». Все обвинения, которые Берис шептала в адрес Лаэрлин, прокрались в его сознание, нежелательные мысли, угрожая запятнать память о его друге. «В конце концов она доказала их неправоту».

«Но как?» — снова спросила Пердия. Альф посмотрел на девушку и впервые увидел в ней ужас. Ее переживания в Серых Землях или в иллюзиях Эрлкинга глубоко запечатлелись в ее душе. Альф не мог догадаться, что она видела, и не знал, что означало то, что она была волком даже в царстве смерти. Ольва знала бы, что это значит и что нужно сказать. Или Лаэ — Лаэ была мудрой и терпеливой. Даже святой. Не на раскрашенных иконах, статуях и пустых граалях, не как дочь Эрлкинга, а эльфийски прекрасной и благословенной.

«Она спасла меня», — сказал Джон.

«Она спасла всех нас, парень».

«Не только это. В конце, там, я подумал, что единственный способ, которым могу помочь — я не великий воин, не умею менять обличье или что-то в этом роде. Я мог бы пожертвовать собой вместо нее. И собирался это сделать». Он встретил красный взгляд демонического глаза. «Почему она это сделала?»

«Она... она была Лаэ», — произнес Альф, не находя лучших слов.

К его удивлению, ответил меч.

«Она была одной из Девяти. Это и есть ответ на все твои загадки. Как ей удалось избежать отчаяния? Как ей удалось остаться верной себе, несмотря на требования, предъявляемые к ней, и обстоятельства? Как она могла рискнуть всем, чтобы спасти одного смертного от его собственного невежества? Она была одной из Девяти, и они брали лучшее друг у друга. Как и Лат, она носила много лиц на протяжении своей жизни. Она обладала мужеством Гундана, хитростью Берис, духом Турна, мудростью Ян Благочестивой, мастерством Блейза. Тошнотворной надеждой Пейра, глупым упорством Ламмергейра». Меч задрожал от отвращения. «О, как бы я хотел, чтобы у меня был ответ получше! Признать, что в дружбе есть какая-то добродетель, что есть узы, которые даже я не могу разорвать — я ненавижу подобные сантименты. Стенания безвольных поэтов, разглагольствующих о силе любви и надежде добродетели. Мне все равно, кого я убью. Я убивал возлюбленных. Я разбивал надежды. Я был создан, чтобы разрушать иллюзии и чары. Только одна рука может владеть мной, поэтому мысль о товариществе для меня анафема. Но я не могу отрицать его силу. Девятеро выступили против Лорда Боуна и победили. Девятеро победили Некрад. Дружба снова и снова останавливала руку моего владетеля, пока даже я не потерпел поражение.

Лаэрлин из Эвервуда... для меня было честью лишить ее жизни в конце».

Альф поднял меч с земли и положил его себе на колени.

«Да, — сказал он, — все так».

ГЛАВА 45

Шум волн доносился до Ольвы, как тихое дыхание, и постепенно она осознала, что не умерла.

Больше не умерла.