И они пробирались по оживленным бульварам под горой, заполненным молодыми и энергичными дварфами – и не только дварфами.

К своему удивлению, Альф увидел нескольких Диких, торгующихся о цене мехов. Они были высокими, призраки Турна, вышедшие из глухого леса. В тот же момент они тоже увидели его, и их лица помрачнели. Ламмергейр был для них многим: он был другом Турна и был рядом, когда Турн умер. Он был героем, освободившим их от тирании ложных богов, и захватчиком, обратившим на них огонь Каменных Драконов. Он был человеком, изгнавшим Смерть, когда Смерть была покровителем Диких.

Истории о Ламмергейре, рассказываемые в Диком Лесу, отличались от историй, рассказываемых в Саммерсвелле.

Но Пердия шагнула вперед и произнесла приветствие на языке Диких, которому ее научила Ольва, и на суровых лицах появились улыбки. Оказалось, что один из Диких также был перевертышем, обученным самим Лесным Старцем, и он был удивлен, обнаружив еще одного владеющего силой земли среди дикого и жестокого народа Саммерсвелла.

В тот вечер они ужинали с Дикими, отказавшись от банкетных залов в пользу дешевой таверны. «Последний раз, когда я был в таверне дварфов... а, черт с ним».

После еды они обменялись историями, как было принято у Диких. Те принесли новости с севера и предупредили, что странные ватлинги патрулируют окраины Кладбища, но пока ни один смертный не приближается к Некраду, ужасная Скеррис сдерживает свой гнев. Некоторые племена снова начали оставлять подношения, но эти Дикие презирали такие обычаи.

Пердия рассказала историю о Рыцаре Роз, а Джон, после долгих уговоров, продекламировал отрывок из «Песни Алар Королевы Воронов», краснея от стыда во время откровенных мест. Дикие рассказали о Лесном Старце, как называли Лата в последние дни его жизни, и другие старые-престарые истории.

Когда все замолчали, Альф поведал историю, которую ему когда-то, давным-давно, рассказала сама Смерть. Он рассказал это не совсем так, как она, а в своей собственной манере.

Да, ну, это было тогда, когда Смерть была старой. Она и ее последователи долгое время сражались с эльфами и выбили из них все дерьмо. Эрлкинг, Скеррис, Америт и все остальные в панике бежали из леса, потому что их преследовала Смерть. И всякий раз, когда один из смертных воинов погибал, Смерть возвращала его к жизни, понимаете? Как зомби, только они могли говорить.

Так что эльфы бежали из Некрада и свалили на юг, через море, чтобы основать Эвервуд. А Смерть говорит: «Давайте, за ними. Мы заставили их бежать».

Но ее спутники сказали: «Слушай, ты старая, и мы старые. Все эти приключения, вся эта сила, и для чего все это? Мы прогнали наших врагов, разве не пора немного пожить? Давайте опустим эти гребаные мечи, ладно?»

Смерть ответила: «Вы не знаете, кто я? Все закончится, когда я скажу, что все закончилось». И чтобы напугать их, она превращается в, ну не знаю, волка, линнорма и... страшную пикшу с ногами, ага?»

Но они не побоялись и ответили: «Это никогда не закончится. Пока ты здесь, нет. По крайней мере, пока мы с тобой».

И смертные разбрелись в разные стороны, а ведь это были твои предки, и мои, и предки жителей Фенника, и Западных земель, и всех остальных. Но Смерть просто легла в Даэрох Нале, умерла и ждет, пока ее снова не позовут.

Он огляделся в поисках Лаэрлин, но ее не было. Извинившись, он, спотыкаясь, вышел из таверны, опираясь на меч, чтобы удержать равновесие после слишком большого количества дварфского эля. Найти ее было несложно — в конце концов, она была известной героиней и эльфийкой, принцессой поразительной лучезарной красоты, а также на два фута выше среднего жителя Моста Карака. Ему сказали, что она поднялась наверх, и он последовал за ней по винтовой лестнице, которая вела на горный склон под звездами.

Она была одна, но у Альфа сложилось впечатление, что он прервал ее разговор.

«Все в порядке, Лаэ?»

«Я хотела посмотреть на звезды».

«Какая из них твоя?»

«Я не помню. Спроси мое первое воплощение».

«Внизу рассказывают истории о Лате. И о Турне».

«Я часто задавалась вопросом, — задумчиво произнесла эльфийская принцесса, — кто из вас останется в живых последним. Из моих смертных друзей. Я снова и снова представляла в уме вашу смерть».

«Ты знала, что я останусь последним?»

«Я была уверена, что это будет Блейз. Он всегда цеплялся за жизнь изо всех сил. Или Лат, из-за своей молодости. Ты, Альфрик Ламмергейр, слишком часто бросался со скалы».

«Я сохранил ему жизнь», — сказал меч, и на этот раз его вступление не показалось неуместным.

«Я помню это по-другому», — пробормотал Альф. Он зевнул. «Интересно, как там Ольва и дети».

«Над Заливом Слез бушуют штормы, — произнесла Лаэрлин, — и в высоких ветрах парят дредвормы. Они плывут на север с Железной Рукой».

«Глаза эльфов зорки, — заметил меч, — но не настолько».