«Мы не паломники», — возразила Пердия. «Мы не разделяем вашей веры. Мы ищем Торун».

«Мы служим Азу, — ответили они, — а Аз известен под многими именами. Ешьте, и мы приведем Торун».

Жрецы удалились, оставив их вчетвером в комнате. Толстые гобелены на стенах защищали от горного холода, а в камине весело горел огонь. От блюд с едой поднимался пар. Альф потянулся за буханкой хлеба.

«Будь начеку, владетель», — сказал меч. «Здесь есть сила и опасность. Я чувствую это. Я разрушу это».

«Лаэ?» — позвал Альф. Принцесса стояла у окна, глядя вниз на улицы этого необычного города. Она вздрогнула, как будто испугавшись, и улыбнулась.

«Давай поедим, Альф». Она села, скрестив ноги, на низкую дварфскую скамью, и на мгновение пятьдесят лет исчезли, и они снова стали путешественниками на Дороге.

Позже он будет гадать о том, как много она знала тогда, и о том последнем разговоре на холме накануне вечером.

Торун была одета в темную мантию с капюшоном, украшенную мистическими символами, и Альф с трудом сдержал смех. Дварфийка выглядела как миниатюрная копия Блейза, за исключением парящих глаз и множества бестелесных рук, которые волшебник использовал для своих самых ярких заклинаний. Прошло двадцать с лишним лет с тех пор, как он видел Торун в последний раз — с тех пор, как поднял ее на спину дредворма и отправил обратно в Некрад, — но, насколько Альф мог судить, она не изменилась.

Но, с другой стороны, он никогда не понимал Торун.

«Сэр Альфрик!» — пискнула она. «У вас снова есть меч!»

«Да».

«Принцесса Лаэрлин». Дварфийка поклонилась. «Вы выглядите старше. Я думала, эльфы не стареют».

«Это был долгий путь».

«В нашу последнюю встречу вы заставили меня прокатиться верхом на драконе». Она оглянулась на Альфа. «И я упала с Башни Плача, когда была ученицей Блейза. Есть ли здесь еще кто-нибудь из Девяти, кто мог бы затащить меня на опасную высоту?»

«Лат мог бы», — сказал Альф. «Но он мертв».

Альфа осенила мысль. «Торун, ты знала Блейза не хуже нас».

«Вовсе нет, совсем нет. Вы были Девяткой, а я...»

«Ты была его ученицей. Единственной, кого он взял по собственному желанию, а не по настоянию Колледжа».

«Ты знала его, — сказала Лаэрлин, - в то время, когда мы все отдалились друг от друга. И ты была там в самом конце, когда Некрад был захвачен Скеррис. Ты знаешь, что с ним стало?»

«Я... я не была там», — запнулась Торун. «Я только...» Она глубоко вздохнула, а затем указала на Джона и Пердию. «Подождите минутку. Я совсем не знаю этих людей».

«Пердия. Она — перевертыш. Ученица Ольвы».

Торун снова поклонилась. «Вам очень повезло».

«А это Джон. Полагаю, он мой оруженосец».

Джон удивленно оторвал взгляд от своих блинчиков, затем быстро кивнул.

«Ученица Ольвы, — сказала Торун, — но не Ольва». Ее лицо исказилось от печали, поплыв, как при начале оползня, но затем она снова взяла себя в руки.

«Она послала нас сюда», — заверил Альф. «Она сказала, что ты оставила секретное сообщение...»

Заткнись! — крикнул меч, как раз в тот момент, когда Лаэрлин сделала жест «молчи».

Торун вздрогнула. «Возможно, будет лучше, если я расскажу всю свою историю, от начала до конца. И тогда мы сможем решить, что делать дальше».

«На самом деле, — начала Торун, расхаживая по комнате, — я сама играю лишь небольшую роль в этой истории. Чтобы начать с самого начала, я должна вернуться к самым ранним дням существования дварфов. Мы не Перворожденные и не случайный побочный эффект связывания Смерти, как вы, люди. В наших легендах говорится, что мы были созданы великаном Азом на заре времен, созданы как слуги и строители — и эти рассказы правдивы. Ватлинги лорда Боуна были сделаны в подражание нам».

«Дварфов выращивают в чанах?» — перебил ее Альф. «Но... я встречал твоего отца».

Даже Лаэрлин была удивлена.

«Седьмая гильдия, — продолжила Торун, — это врачи. Одним из их умений является получение семян от мужчин и женщин-дварфов и смешивание их в чанах. У нас есть родители, но мы растем, а не рождаемся, и нас разделяют на большие группы. Это мы держим в секрете даже от наших друзей».

«Все его чертовы кузены», — пробормотал Альф.)

«Что-то в этом процессе означает, что дварфы не могут использовать магию. На протяжении многих веков самым близким к магии, что мы могли себе позволить, было создание алхимических соединений и сплавов со сверхъестественными свойствами, таких как проклятый металл, который мы использовали против эльфов-колдунов. Но в наших душах нет магии. Мы не можем призывать звезды, как эльфы, и не можем владеть силой земли.

(Пердия зашевелилась. Тень волка упала на нее.)

«Я была на Мосту Карака, когда армии лорда Боуна атаковали. Видела, как Девятеро сдерживали реку тьмы, поднимавшуюся из Некрада. Видела, как Блейз творил чудеса своей магией, и жаждала делать то же самое.