«Что тогда?» — рассмеялся Эрлкинг. «Да ты же смертный. Ты умрешь, Ламмергейр. В Некраде или через двадцать лет после этого для тебя ничего не останется. Когда-то я предлагал сделать тебя королем, но в этом отношении ты больше бесполезен. У тебя нет наследников, нет наследия. Но я позабочусь о том, чтобы тебя помнили. Твою сестру пощадят, сколько бы времени ей ни осталось. Эльфы — ах, мои любимые кузены и дети!» Торун взяла безвольную руку Лаэрлин. «Я их накажу. Я найду новые способы научить их благодарности. А потом? Потом будет то же, что и раньше, смертный. То же, что и всегда. Неужели ты думал, что появится добрый король, который исправит все несправедливости? Я навсегда останусь тайным правителем, скрывающимся за десятью тысячами масок. Но мир будет существовать и после тебя, смертный, и это единственный триумф, который у тебя остался».

На лице Торун появилась жуткая улыбка. «Ты вернешь все на свои места. На что еще может надеяться герой? Тебе нужно только вызвать дредворма, и через несколько часов ты будешь на поле битвы. Еще есть время спасти всех».

«Ты ошибаешься, Эрлкинг, — сказал Разрушитель Чар, — насчет того, кого ты должен убедить. Я отказываюсь служить. Я отказываюсь сдаваться. Я был создан, чтобы уничтожить тебя. Возможно, рука Альфрика владеет мной-»

И Альф почувствовал вкус металла. Его язык, его горло двигались помимо его воли.

«—но именно я убью тебя».

Эрлкинг прокричал через Торун: «Инструменты должны знать свое место. И ты обнаружишь, что его рука не так способна убить меня, как ты надеешься. Вспомни, что я сказал в Эвервуде — я создал людей с помощью заклинания, и если я погибну, это заклинание разрушится».

«Да будет так», — произнес Разрушитель Чар.

Альф встал, пленник в собственном теле. Меч потащил его вперед. «Покажись, Эрлкинг!» — крикнул он, и его рубиновый глаз яростно запылал. «Или мне срезать все твои маски?»

Торун стояла перед ним неподвижно, улыбка Эрлкинга по-прежнему не вязалась с ее дварфскими чертами. Вокруг Альфа его товарищи были столь же застывшими — Джон уставился в пространство, Пердия сгорбилась, сжав руки в кулаки, борясь с силой земли. Лаэрлин застыла, как мрамор. Заклинания Эрлкинга держали всех их в плену. Альф обнаружил, что поднимает клинок, чтобы вонзить его в грудь Торун. Он боролся с приказом меча.

Ты поклялся служить! — закричал Разрушитель Чар у него в голове.

Разрушь чары! Освободи их, — потребовал Альф.

Пустая трата моей силы! Он только снова зачарует их. Мне понадобятся все мои силы, чтобы уничтожить его! Быстрее! Альф обнаружил, что делает шаг к двери, и воспротивился этому.

Пожалуйста.

Меч крутанулся в его руке. Взрыв контрмагии пронесся по комнате. Все снова смогли двигаться и говорить. Посыпался шквал вопросов.

«Что происходит? Это было как сон...»

«Оно там, преследует меня. Я не хочу...»

«Мастер Альфрик! Мастер Альфрик! Я думаю, вы не поняли, но это говорила не я, а он…»

Лаэрлин прервала всех. «Альфрик. Нам нужно действовать быстро. Торун, где мой отец?»

«Внизу», — ответила дварфийка. «Я покажу вам! Но там монстры…»

«Ох, слава богу», — пробормотал Альф. С подземельем, полным монстров, он мог справиться.

Они спустились в темные подземелья храма. Крутые лестницы, ведущие в каменные туннели высотой с дварфский рост, тянулись прямо под улицами лже-Некрада. Искусственная Яма, лишь малая часть настоящего лабиринта, но достаточно глубокая, чтобы уловить потоки силы земли. На перекрестках росли магические камни, крошечные, как почки ранней весной.

Альф шел впереди. Рядом с ним Лаэрлин держала в руках яркую лампу, освещая им путь. Джон и Пердия несли мечи, сделанные дварфами, и магические камни, найденные Торун.

Альф поднял меч и предложил его Лаэрлин. Она покачала головой.

«Мы, кто нашел себя, владея оружием, не спешим его откладывать. Мне следовало отдать Мортус задолго до того, как я это сделала. Это ослепило меня и не давало видеть других пути. Мы узнаем эти истины слишком поздно».

«Сейчас у тебя нет оружия».

Она улыбнулась. «О, Альфрик. Ты никогда не был самым умным».

Они пришли к углублению в самом сердце гор.

Как и предупреждала Торун, там обитали монстры.

Во время войны лорд Боун пришил призрак Акрайста к израненному телу эльфа, чтобы капитан рейфов не мог погибнуть или увянуть, сколько бы ран ни получил. Позже принц Маэдос приковал призрак Акрайста к Дервину. Духи Пейра, самой Смерти, были привязаны к смертным носителям подобным образом. Духи, прикованные к живым телам.

Теперь в темноте под храмом их ждало множество ужасов. Вампиры не могли питаться ватлингами или дварфами, поэтому Эрлкинг утолял свою жажду другими жертвами. Некоторые из них были Дикими, некоторые — выходцами из Саммерсвелла, из деревень Ардена или Новых провинций, но все они были похожи друг на друга в смерти. Бледные и сморщенные, их жизни были украдены, чтобы продлить вечность Эрлкинга. Все они были мертвы, но все еще двигались. Смертные тела, оживленные темной некромантией.

Но это был не весь ужас.