"И спасти весь Эвервуд и все, что на нем покоится. Я буду сражаться, если ты этого не сделаешь". Она оглянулась на маленькую фигурку Эрлкинга. "Я догадываюсь, что ты думаешь о моем отце, и ты прав - он высокомерен и жесток. Но он творил как добро, так и зло. Деревья жизни - благословение для Эльфийского мира. Порядок и обучение, которые он принес вам, смертным... и его дар целителя. Он залечил многие раны, нанесенные легионами лорда Боуна, Альф. Он тайно работает над восстановлением земли".

"Он называет это своей землей", - пробормотал Альф.

"Он был Перворожденным", - ответила Лаэрлин. "Он появился на свет раньше всех остальных живых существ. Нас не должно удивлять, что он считает всех остальных чужаками. Но в пределах своих возможностей он способен на доброту и своего рода милосердие".

"Он только что угрожал уничтожить все! Это хуже, чем все, что когда-либо делал лорд Боун!"

"И он дал нам способ предотвратить эту гибель. Почему ты боишься этого пути?"

"Потому что... потому что это я, Лаэ. Я не король. И не мудрец. Ты доверила мне Разрушитель Чар, потому что я не стал бы им пользоваться. Так зачем же давать мне Создатель Королей, если не по той же причине?" Альф прислонился к дереву. "Он знает, что он в безопасности, Лаэ. Он знает, что я сделаю то, что мне скажут. И, да помогут мне небеса, я так и сделаю. Я следовал за Пейром и Дервином, последую и за тобой". Чувство холодной неизбежности овладело Альфом. "Скажи мне, как спасти мир, и я сделаю это. Я не знаю, как сделать его лучше".

Лаэрлин сжала его плечо. "Сначала спаси мир, Альфрик. А потом мы сделаем все, что в наших силах, чтобы исправить это, клянусь".

"Ты, - сказал он хрипло, - тоже еще не приняла его лук".

"Верно". Лаэрлин пошла прочь по лужайке. Она опустилась на колени перед отцом и достала из сундука лук Правосудия.

Альф последовал за ней.

ГЛАВА 50

В те последние часы Бор достиг такого мастерства, о котором и не мечтал. Он и Разрушитель Чар представляли собой несравненную гармонию насилия.

Первый владелец меча, капитан рейфов Акрайст, Рука Боуна, всегда рассматривал меч как простой инструмент, часть своего арсенала. Для него меч был собственностью. Он никогда не отдавал себя мечу.

Второй обладатель Разрушителя Чар, смертный Альфрик Ламмергейр - лишь однажды использовал меч в полную силу. В туннелях под Некрадом, когда Девятеро сражались, чтобы убить Лорда Боуна, только в тот день Альф дал полностью овладеть собой Разрушителю Чар. После смерти паладина Пейра он стал воспринимать меч как бремя, которое нужно терпеть, как кровожадного монстра, которого нужно заточить в тюрьму. Больше Альф никогда не отдавал себя в руки меча.

Но третьего владельца, Бора Сломленного, ничто не могло остановить. Он был сломлен, и меч наполнил его. Он двигался с невиданной скоростью и грацией, поскольку убил много эльфов, и меч забирал их жизни и скармливал их Бору. Он уже не мог различить, где меч, а где смертный. Он был тварью с острыми черными когтями, с рубиновыми глазами и стальными сухожилиями. Охотники преследовали его, и он убивал их. На него накладывали чары и иллюзии, и он разрушал их. Заклинания прорицания искали его, а он проглатывал их и оставался незамеченным. Тысячи лет туманы Эвесленда защищали лес от вторжения, а рыцари охраняли его от любого незваного гостя, который случайно проскользнул бы сквозь внешнюю защиту. Но этого врага привел тот, кто издревле знал лес и он владел оружием непревзойденной силы, которое эльфы не могли одолеть.

Со всех сторон вокруг него звучали рога Земли Эльфов, и в их криках был страх. Они вопили, что в лесу затаился враг, а их охотники не могут его найти.

Все ближе и ближе подбирался он к своей жертве.

Вперед, вперед, - твердил меч. Впереди над лесом возвышалось дерево Эрлкинга. Это был столб, подпирающий небо, и Бор должен был обрушить его.

И вот последний рубеж, последнее кольцо защитников - и он не встретил сопротивления. Эльфы с ввалившимися глазами равнодушно наблюдали за его приближением, а затем скрылись. Их существование было магически связано с деревьями жизни, и меч мог развязать их одним прикосновением. Они растаяли, как туман, вместо того чтобы сражаться с ним. Бор взвыл - звериный вопль разочарования от того, что ему отказали в кровопролитии. Он зашагал к дереву и дворцу Эрлкинга. Пес бежал за ним.

Меч развеял все иллюзии. Бор не видел ни домика, ни заколдованного дворца. Он видел только дерево, а вокруг него переплетение корней. Кости и другие останки лежали там, затерявшись в листве. Эрлкинг сидел, примостившись на низкой ветке, словно какой-то странный бесенок, неизмеримо старый и иссохший, крошечный по сравнению с массивом дерева. Но меч видел и эту иллюзию насквозь. В свете меча Эрлкинг излучал таинственную силу. В его глазах был свет древних звезд.

Меч был выкован, чтобы гасить этот свет. Каждый атом его существа жаждал его уничтожения.

Но между мечом и его добычей стоял Ламмергейр.

"Кто ты?" - вскричал Ламмергейр.

"Ты знаешь меня. Я - Бор. Я спас твою проклятую сестру! Я был там, когда ты сражался в Ардене!" Он прищурился. "Черт возьми, ты и есть тот самый монах. Я был там, когда ты говорил мне всякую чушь о дружбе".