Они миновали небольшую церковь. Двери были открыты, а скамьи заполнены людьми. Свечи горели вокруг бокового алтаря, на котором священники установили две иконы. Обеим иконам было несколько столетий. На одной был изображен принц Маэдос, щит рассвета, и она была окутана черной траурной тканью. С другой на Альфа смотрело лицо Лаэрлин, окруженное розами. Молодой послушник, увидев одеяния Альфа, приветствовал его.

"Да пребудет с вами благословение, отец! Дочь Эрлкинга проходила по этой самой улице всего несколько часов назад. Она созывает лордов вместе, чтобы благословить их общую цель - отомстить... отец? Отец?"

Но Альф уже бежал, и мальчишка-повстанец, и священник смотрели ему вслед, пока он мчался ко дворцу.

Нужно ли мне вообще что-то говорить?

"Лаэ может остановить все это. Она дочь Эрлкинга и одна из Девяти. К ней все прислушаются. Между Лаэ, старым лордом Бессимером и Дервином мы сможем поговорить". Альф пробивался сквозь толпу, окружавшую дворец. Вдалеке слышалась музыка из большого театра.

Посмотри на себя. Мечешься туда-сюда, пытаясь удержать мир от разрыва. Тебе нужна штопальная игла, а не меч.

"Заткнись, - прорычал Альф. Продавец яблок в толпе хмуро посмотрел на него. Он свернул с главной магистрали Бридж-стрит и через маленькие дворики и переулки вышел на Маммерс-уэй, но и она оказалась запружена людьми. Должно быть, полгорода сгрудилось вокруг дворцовых стен. Дети забирались на крыши, чтобы лучше видеть. Полная луна окрасила город в серебристый цвет.

Он пробивался вперед, пока внезапно толпа не расступилась, и ему в лицо не уперлась пика.

"Дальше не надо", - крикнул стражник в ливрее Ардена. "Дальше не надо".

Альф не сбавил шага. Он вырвал пику из рук стражника, ударил того по лицу и перешагнул через него. Толпа позади него ахнула. Возможно, подбежали бы и другие стражники, но в этот момент с соседней улицы поднялся крик.

"ЛАМ-МЕР-ГЕЙР! ЛАМ-МЕР-ГЕЙР!"

Справа от Альфа, на Бридж-стрит, толпа хлынула вперед. Впереди показался всадник, и на мгновение его силуэт вырисовался на фоне восходящей луны – шлем в виде дракона, высоко поднятый черный меч, щит с изображением бородатого стервятника.

"ЛАМ-МЕР-ГЕЙР! ЛАММЕРГЕЙР!"

Ламмергейр подъехал к воротам дворца, и они открылись перед ним. Толпа хлынула следом, вливаясь в образовавшуюся брешь. Альф, воспользовавшись отвлекающим маневром, проскользнул в один из боковых дворов и взобрался на стену. Там было поле знамен, и посреди них сияло белое древо Эрлкинга, а вокруг него - девять звезд. Знамя Лаэрлин – и она должна быть там, в большом театре, со всеми лордами.

И тут из-под земли с шипением вырвались новые струи некромиазма. Альф в ужасе уставился на туман. Здесь было гораздо больше мерзкого пара, чем в храме. Неужели планы повстанцев изменились после прибытия Лаэрлин? Неужели Армек солгал ему? Или Берис солгала всем?

Вход в театр охраняла шеренга солдат, с опаской наблюдавших за тем, как поднимается зеленый туман. Среди них были паладины Аршота, благословленные Заступником, обладатели священного огня. Но ни один паладин или священник не мог призвать Заступников под небом Некрада, а Берис принесла в Арден миазм.

"Проклятие, - пробормотал Альф.

Он нашел дорогу в дворцовые подвалы. Туннели внизу были заполнены миазмами, такими густыми, что он едва мог видеть дальше нескольких футов даже с помощью зрения меча. Слуги задыхались от рвоты и рыданий. Альф подобрал тряпку и прижал ее ко рту, а затем погрузился туда, где туман был наиболее густым.

Что ты себе позволяешь, владетель? шипел меч. Берис сказала тебе, что ее союзники захватят Арден. Ты знал цену. Меч или миазмы - оружие Некрада должно быть использовано. Это не может быть сделано бескровно, - в мыслях меча прозвучало отвращение.

"Лаэрлин, - сказал Альф, или попытался сказать. Получился кашель.

Никогда еще тот, кто не пронзал кого-то стрелой, не завоевывал такой преданности.

"Заткнись", - попытался он сказать, но легкие наполнились миазмом.

Он нашел бочки, следуя по следу ходячих мертвецов. Были ли это слуги, охранники или агенты Берис, он не знал, но они были отравлены и задохнулись – и когда последний вздох покинул их легкие, они снова поднялись на ноги. Волшебники говорят, он будоражит мир призраков. Пренебрежительные слова Армека эхом отдавались в мозгу Альфа, даже когда он рубил зомби. Эти люди не понимали Некрад. Город был не просто источником магии, не просто заколдованной крепостью или памятником угасающим эльфам-колдунам. Это было зло. Он уже не знал, что такое добро, но знал, что такое зло.

Он продолжал бороться. Ни у одного смертного во всех землях не было такого опыта в ходьбе по подземельям, как у Альфрика Ламмергейра; никто другой не смог бы пройти по этим невидимым, отравленным коридорам и не потерять головы.

Бочки находились в сводчатом резервуаре. Полдюжины бочонков, и все сургучные печати сломаны. Миазмы вытекали наружу с оглушительным шипением. Альф прижал руку к одному из них, но миазмы просочились сквозь его пальцы.

"Как мне это остановить?"