Один из Девяти пал. Сказка о Ламмергейре была закончена, и это положило конец новой песне, сочиненной сэром Руэлом. Какой смысл пересказывать историю о вероломстве Ламмергейра, когда Ламмергейр уже мертв и справедливость восторжествовала (если вы придерживались одного мнения) или он отдал жизнь за свободу (если вы придерживались другого мнения)? Сказки - как растения: у каждой из них есть свой сезон, и если сказку посеять не в то время года, она не взойдет. Старая Песнь Девяти была посеяна точно в нужный момент, в такое благоприятное время, что ни один астролог не смог бы рассчитать его лучше. Людям нужна была надежда, и они нашли ее в "Девятке". Новая история Руэла о Ламмергейре оказалась несвоевременной: смена времен года застала ее, и она сгнила, не успев вырасти.

Но языки певцов и руки арфистов никогда не сидят без дела. Чтобы заполнить пробелы, появились новые истории. Дикие слухи и рассказы с полей сражений были облечены поэтами в красивые слова и рифмы; алхимия музыки превратила их в легенды, которые нужно рассказывать. В ту бурную весну появилось много новых историй. Это и "Скачка Паладинов", и "Битва при Олбери Кросс", и "Песня мальчика и горящего ангела". Ходили слухи о взаимных обвинениях среди волшебников Колледжа, которые не смогли предвидеть это бедствие; о новых Рыцарях Ужаса, которые носили доспехи эльфов-колдунов, владели оружием эльфов-колдунов, но были смертными из Саммерсвелла и оттого еще более жестокими.

Шептались и о том, что в Некраде появился новый Темный Властелин, что все раздоры и горе в Саммерсвелле - часть его темного замысла, и что с наступлением зимы он протянет страшную руку и вновь принесет разрушение в земли смертных.

По большей части эти новые истории были рассказами об ужасах и страданиях. Конфликт между повстанцами Старого Королевства и властями Саммерсвелла был делом рыцарей и лордов, волшебников и священников. Простые люди не обладали магией и не имели влияния в этом конфликте; численность и храбрость больше не решали ход сражений, и сказки отражали это. Но когда толпа в трактире или у костра становилась слишком боязливой или беспокойной, арфисты знали, что нужно обратиться к сказкам о Безумном Монахе, ибо в них, по крайней мере, была радость.

Историй было десятки, они прорастали вдоль Дороги, как полевые цветы, но все были примерно одинаковы. В некоторых злодеем был монстр или негодяй, вооруженный зачарованным клинком. В других историях это могли быть полчища злодеев, рыцари, сражающиеся друг с другом и превращающие в руины первые зеленые ростки. Но во всех историях появлялся Безумный Монах и устраивал злодею хорошую взбучку своей большой черной палкой. Монах никогда не задерживался и не проявлял никаких признаков благочестия - более того, он старался никогда не ступать в церковь и не заглядывать в грааль. Он также не смеялся, но во всех рассказах говорилось о мрачном удовлетворении, которое получал Монах от своих жестоких деяний.

И если бы вы были достаточно благословлены, чтобы видеть мир глазами Заступника, парящего в верхних слоях эфира, воспринимающего судьбы и мысли более четко, чем физический мир, вы могли бы увидеть новые истории о Безумном Монахе, появляющиеся подобно указателям на тропе.

Шаг за шагом, миля за милей, на восток, к Илавентуру, пока колесо поворачивалось.

ГЛАВА 26

Последующие дни были полны предзнаменований даже в Некраде.

Первым из них было следующее: в церквях Заступников были разрушены святыни, чаши грааля разбиты вдребезги. Подобным образом была осквернена и заброшенная церковь в Тар Эдалионе. Свидетелей этих нападений не было. Стражники не нашли никаких следов злоумышленников, кроме следов животных. Это было результатом колдовства или потери благосклонности Заступников.

Ватлинги, приставленные служить лорду Вонду, заметили, что молодой лорд был встревожен разрушением Тар Эдалиона - что примечательно, ведь раньше он не был столь благочестив.

У второго знамения было много свидетелей. Стражники у северных ворот увидели приближающуюся по дамбе процессию. Прохожие останавливались, чтобы посмотреть на проходящих мимо путников. Весть о том, что кто-то идет с севера, пронеслась по Гарнизону волной тревоги, ведь в той стороне лежали земли Диких, но вскоре показались знамена лорда Дуны, и спокойствие вернулось. Леди Эрдис шествовала верхом по дамбе в сопровождении полудюжины своих придворных рыцарей и младшего сына Данвельда. Позади ехали повозки, груженные припасами для голодных ртов Некрада - по крайней мере, для тех, чей голод можно утолить мясом и хлебом.

Для тех, у кого были другие аппетиты, было третье и последнее предзнаменование.

"Это эльф-колдун, миледи, - сообщил стражник, не сумев скрыть отвращения в голосе.

"Это Ильдорэ Ул'ашан Америт, Богиня Звезды Охотника, и я проделала весь путь от Ущелья не для того, чтобы ждать у вашего порога."

"Она не отдает свое копье, миледи", - запротестовал стражник.