— Тише, Ди, — рычит Ти и присаживается на корточки рядом с Рэбом. — У тебя есть какие-нибудь предположения, кто мог вынести тело со двора? Или как?

— Понятия не имею, — говорит Рэб, когда Лэр, к его удивлению, протягивает ему шланг и трубку для кальяна, подносит их к губам и затягивается. Затем он передает трубку Ди, и его брат берет ее, делая то же самое. С глубоким вздохом я следую его примеру, чертовски надеясь, что позже не пожалею об этом.

— Я полагаю, мы просто вернемся, соберем наши вещи и отправимся восвояси? Если во дворе кто-то вломился, то это всего, лишь вопрос времени, когда и в доме тоже что-то случится.

Он вздыхает и бросает взгляд в сторону Лара.

— Давай покончим с этим, ладно? Алиса и так уже опаздывает.

— Всему свое время, друг мой, — шепчет Лэр тихим голосом, но при этом смотрит на меня своими голубыми глазами и улыбается, как кот, получивший сливки. — Знаешь, в таких делах нельзя торопиться.

Он широко расправляет крылья, и я несколько раз моргаю от изумления, когда синий цвет в центре начинает переливаться и меняться, цвета смешиваются и переплетаются, пока в обрамлении черных краев его крыльев не появляются движущиеся изображения.

Это как смотреть на экран телевизора, но… черт, нет, это как смотреть в окно. Ни один чертов экран в мире не может обдать тебя горячим зловонным дыханием, издать звук, похожий на звон бьющегося стекла, от которого кровь стынет в жилах, и показать изображение настолько четкое, что можно разглядеть каждое перышко…

— Твою мать… — выдыхаю я, и сердце начинает бешено колотиться в груди, когда изображение отдаляется, уносясь, прочь от щелкающего клюва птицы с акульими зубами и глазами, похожими на глаза насекомого, — расколотыми зелено-золотыми призмами, в которых отражается голубое свечение гигантского гриба. Потому что, о чем бы ни было это пророчество, оно сбывается прямо здесь. На мгновение я отвожу взгляд, чтобы перевести дух, полюбоваться плавно покачивающимися ветвями деревьев и далеким щебетанием ночных птиц. Здесь тихо и спокойно, но в видении, или пророчестве, или что бы это, ни было, что происходит в крыльях Лэра, все жестоко, грязно и кроваво.

Птица набрасывается на группу людей — то есть на нас, — сидящих на грибе, и ее когти впиваются в наши тела, разбрызгивая алую кровь. Ее огромные крылья — шириной с дом Рэба — расправлены, они хлопают и хлещут по ветвям деревьев, поднимая сильный ветер. Перья птицы глянцево-черные, но с зеленоватым отливом, что позволяет ей идеально сливаться с окружающим пейзажем.

Вот почему мы ничего не заметили, пока не стало слишком поздно.

Лэр, тяжело дыша, складывает крылья, прижимая их к телу, и поднимается на ноги. Рэб и близнецы следуют его примеру, и чья-то нога задевает кальян, который катится по изогнутой поверхности гриба и падает с края. Мне приходится подождать несколько секунд, прежде чем я слышу, как он ударяется о землю и разбивается.

— Птица джубджуб, — объясняет Ди, протягивая мне руку и помогая подняться. — Лэр, отведи Эллисон-которая-не-Алиса в дом и жди нас там. Рэб, сколько у нас времени?

— Две минуты, — отвечает Рэб, сверяясь с одной из своих татуировок. Его кожа еще бледнее, чем обычно. Он кивает в сторону лестницы. — Начинайте подниматься, парни.

— Ты позволишь, солнышко? — спрашивает Лэр, но не дожидается моего ответа. Черт, я его не виню. Что там сказал Рэб? Две минуты? Две минуты до того, как пророчество, которое мы только что видели, сбудется? Две минуты до того, как птица размером с гребаный дом спустится и начнет пожирать людей?!

Лэр подхватывает меня и перекидывает через плечо — не самый приятный способ транспортировки, но, когда сталкиваешься с чертовым монстром-людоедом, приходится выбирать из двух зол. От него пахнет черникой и табаком. Я прижимаюсь лицом к его куртке, и у меня сводит живот, когда он расправляет крылья у нас за спиной, и… мы падаем с края гриба.

Я зажмуриваюсь, но ощущение падения длится всего долю секунды, а потом нас словно целует ветер, подхватывая и не давая упасть в облака. Приоткрыв глаза, я вижу, как Лэр плавно и медленно взмахивает огромными крыльями, и вот мы уже легко опускаемся на грунтовую дорогу перед домом. Он ставит меня на ноги за воротами и оборачивается через плечо. Его челюсти напряжены, что совершенно не вяжется с его обычным поведением.

— Я съела на ужин птицу джубджуб, — говорю я, моргая и тряся головой, накручивая на палец прядь радужно-белых волос. — Я съела одну из них.

— Да, я всегда говорю: лучше съесть, чем быть съеденным, — пожимает плечами Лэр, не сводя голубых глаз с далекого огонька своего забытого фонаря. Лестница находится с противоположной стороны гриба, так что трудно сказать, насколько продвинулись остальные трое, но я чувствую, как сердце подкатывает к горлу, а на ладонях выступает пот.

— Мы что, просто будем стоять и ждать? — спрашиваю я, и Лэр бросает на меня насмешливый взгляд.