— Это был не обычный джубджуб, — холодно и угрожающе произносит Рэб, сидя на полу, уперев локти в колени и глядя прямо на меня. Я на мгновение встречаюсь взглядом с его кроваво-красными глазами, а затем снова смотрю на Герцога. — Он вёл себя совсем не так, как обычно. Кроме того, кто-то или что-то преодолело мои обереги и похитило военнопленного с фруктового дерева. Не то чтобы я скучал по раздутому трупу, висящему снаружи, но джубджуб не способен на такое.

— М-м, — задумчиво произносит Герцог, поглядывая на Гусеницу. — И ты тоже здесь, да?

— Я? Или, может быть, я появился здесь первым, а ты — второй в этом уравнении? — Герцог, прищурившись, смотрит на Лэра, который несёт какую-то чушь, и Ти тихо выходит из комнаты.

— Что-нибудь интересное? — спрашивает он, скрестив руки на груди. Этот жест не помогает ему скрыть своё хозяйство, ну и ладно. По крайней мере, я вижу, что у него точно больше 8 сантиметров.

— Я собирался вернуться во дворец, как только передам Рэбу своё видение, но теперь понимаю, что мне не помешала бы компания, — задумчиво произносит Лэр, пока Ти возвращается в гостиную и протягивает герцогу штаны.

— А у тебя, случайно, нет имени? — спрашиваю я, потому что, да ладно, герцог — это всего лишь титул, а у меня свои проблемы с авторитетами. Он надевает штаны, и они свисают с его бёдер так же неприлично низко, как и брюки Рэба. Я вижу, что для хвоста места не хватает, так что у него нет особого выбора.

— Можете звать меня Норт, — говорит герцог, и его губы презрительно кривятся в усмешке. Я понимаю, что мы с ним не поладим. — Приятно познакомиться, Эллисон Лидделл.

Глава 6

Больше и лучше

— Я в жизни так далеко не ходила, — говорю я, с трудом взбираясь на следующий холм. Бледно-голубая крестьянская блузка прилипла к вспотевшему телу, сердце бешено колотится в груди. Я уже не просто жалуюсь — я не создана для этого дерьма.

— Действительно? — спрашивает Ди, широко улыбаясь мне. — У тебя там, откуда ты родом, что, нет ног?

— У нас есть машины, — выдыхаю я, прислоняясь к дереву и доставая из кожаной сумки золотую фляжку, которую Ти дал мне перед выходом. Когда мы уходили, она была наполнена водой, но по тому, как она оттягивает мне руку, я понимаю, что воды осталось совсем мало. — И велосипеды. И поезда. Черт, у нас есть лошади. А у вас разве нет лошадей?

— Держи, — говорит Ти, протягивая мне свою фляжку. — Можешь глотнуть из моей. — У меня дрожат ноги, и я с трудом моргаю, чтобы смахнуть с глаз крупные капли пота и посмотреть на него, а он, кажется, в полном порядке и совсем не устал после стольких пройденных миль.

Я не шучу, когда говорю, что никогда в жизни не ходила так далеко.

Мы наспех оделись, наскоро позавтракали и вышли под проливным дождем, встретили рассвет, а теперь… солнце садится.

Как я уже сказала, здесь, скорее всего, тоже зима, так что дни не слишком длинные, но, по моим прикидкам, мы идем по этому проклятому лесу уже около восьми часов.

Восемь часов.

Когда вы в последний раз шли восемь часов без остановки?

Я бы лучше сидела дома и читала книгу.

— У нас есть лошади, — говорит Рэб, пользуясь паузой, чтобы достать сигарету и закурить. Лэр прикуривает от него, его крылья открываются и закрываются таким завораживающе медленным движением, что мне хочется на них смотреть. Когда он замечает, что я смотрю на него, уголок его рта приподнимается в улыбке, и я делаю нарочито недовольное выражение лица. — Но в этом лесу есть существа, которые любят лошадей даже больше, чем мы, — птицы джубджуб, например.

— Учитывая, что у нас есть и бармаглот, и фрумиус бандерснатч», — начинаю я и слышу, как Рэб хихикает, этот низкий, глубокий звук, от которого у меня внутри все переворачивается, как от яиц, которые мы ели сегодня утром, — от яиц джубджуб. Они были красными, как кровь, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы их съесть. Конечно, на вкус они были просто великолепны, но я никак не мог представить себе, как эта тварь извергает паутину и яд и вопит, как чертова баньши. — Тебе не кажется, что мы могли бы прекрасно постоять за себя?

— Ты же видел, как я сражался с джубджубом, — говорит Рэб с ухмылкой, от которой мне хочется влепить этому самонадеянному парню пощечину, — Это был рукопашный бой. Не знаю, как ты, но я люблю азартные игры только тогда, когда шансы значительно в мою пользу.

— А ты? — спрашиваю я, заметив, что Норт наблюдает за мной, скрестив руки на груди и подергивая хвостом. На нем черные бриджи, коричневые сапоги и белая рубашка на пуговицах, застегнутая лишь наполовину. Рукава закатаны, смуглая кожа резко контрастирует с белоснежной рубашкой. Он выглядит как настоящий герцог… ну, если не считать рогов и хвоста. Но на самом деле это его лучшие черты.

Я ловлю себя на том, что не могу отвести от него взгляд.

— А что я? — мурлычет он со своим акцентом, склонив голову набок и наблюдая, как я пью.