Какое-то время мы, с Гусеницей молча, смотрим друг на друга. Наконец он вынимает мундштук кальяна изо рта и обращается ко мне томным, сонным голосом.

— Кто ты такая? — спрашивает он, скептически приподнимая бровь.

Я, молча, смотрю на него, отмечая про себя бледно-голубой цвет его волос, ленивую позу, медленную улыбку на розовых губах, когда он затягивается кальяном, выдыхая цветной дым, от которого в воздухе пахнет свежей черникой.

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — отвечаю я, упираясь локтем в колено и ожидая, пока Рэб пролезет через дыру на верхушку гриба. Я не смотрю ни на горизонт, ни на скошенный край шляпки гриба. Черт, я даже не собираюсь вставать, потому что, зная свою удачу, могу споткнуться об одно из этих больших белых пятен и полететь вниз, навстречу смерти.

— Можешь звать ее Сонни, — говорит Рэб, убирая пистолет за пояс, усаживается рядом с Гусеницей — кажется, его зовут Лэр — и на мгновение берет у него кальян, чтобы сделать глубокую затяжку. Интересно, они курят просто ароматизированный табак или что-то более… интересное? Надеюсь, что нет, ведь мы сидим на высоте добрых шестидесяти футов над землей.

— Сонни? — говорит Лэр, глядя на меня своими большими голубыми глазами. Его светлые с голубоватым отливом волосы спадают на лоб и щекочут шею и плечи, придавая ему какой-то необычный вид. Сначала мне показалось, что он завернулся в одеяло, но потом я увидела, как он расправляет пару огромных крыльев, похожих на крылья бабочки, и у меня перехватило дыхание.

На несколько секунд я вообще забыла, как дышать.

Крылья Лэра — это разноцветная мозаика, словно два витражных окна, прикрепленных к его спине, с мягкими завитками на концах. Учитывая их размер, можно было бы подумать, что они выглядят нелепо или неуместно, но это не так. Они двигаются плавно и размеренно, как и сам этот человек.

Моя сестра всегда была помешана на бабочках — в основном потому, что они кажутся ей милыми, — но, поскольку она не очень любит учиться, ей кажется, что она выглядит умнее, когда сыплет случайными фактами и латинскими названиями крылатых насекомых. Поэтому, глядя на крылья Лэра, я провожу параллель между бабочкой Papilio ulysses, или «Улисс», и его окрасом.

Единственное отличие его крыльев от крыльев австралийской бабочки заключается в том, что они не просто двухцветные, синие с черными краями, а с золотистым отливом.

— Сонни, потому что Алиса не нравится, когда ее называют Алиса, — отвечает Рэб, и я стискиваю зубы. Ти и Ди до сих пор ничего не сказали прямо, но было очевидно, что им не хотелось, чтобы кто-то еще знал об этой истории с Алисой. — Расслабься, Сонни, — говорит Рэб, затягиваясь кальяном и одаривая меня глупой и коварной ухмылкой. — Гусеница — единственный прорицатель Короля Червей. Он знал, что я найду Клубного Убийцу на той вечеринке… и предсказал, что ты последуешь за мной в Подземное королевство после того, как я его убью.

— Предсказал? — переспрашиваю я, а губы Лэра растягиваются в почти пугающе самодовольной улыбке.

— Держи, — говорит он, забирая у Рэба шланг от кальяна и протягивая его мне. Он слегка расправляет крылья, и легкий ветерок дует в мою сторону. — Затянись, и посмотрим, что скажет о тебе дикая магия Подземного королевства.

— Мне неинтересно принимать наркотики на высоте шестидесяти футов, так что… Спасибо, но не стоит. — Я одариваю его обаятельной улыбкой и оглядываю кроны деревьев. Здесь, наверху, много птиц, ярких расцветок, которые легко отличить от теней.

Гриб не только подсвечивает их, но и у гусеницы есть фонарь с голубым стеклом, который я видела из окна столовой Рэба.

— Никаких наркотиков, только специальная травяная смесь, которая позволит тебезаглянуть за пределы обыденной реальности. Не так ли, Рэб?

— Верно, — говорит Белый Кролик, внимательно наблюдая за мной, и на его лице все еще блуждает та же озорная улыбка. То, как он сидит, приподняв одно колено и упершись в него локтем, его точеное тело покрыто татуировками. Это уже почти чересчур. Вместо этого я оглядываюсь на Лэра, но он немногим лучше. На нем белый мундир с золотой филигранью и эполетами на плечах, рубашки под ним нет. В его сосках торчат золотые ключики, и он смотрит на меня таким легким, непринужденным взглядом, как будто у него в запасе все время мира. — Это не галлюциноген, Сонни, просто немного табака. В худшем случае у тебя на несколько минут закружится голова.

— За гранью обыденной реальности? — спрашиваю я, потому что именно такую чушь несут эти люди с тех пор, как я сюда попала. — Не понимаю.

— Просто сделай одну затяжку, и ты всё поймёшь, — говорит Гусеница, и его крылья мягко колышутся на ночном ветру. Он довольно симпатичный, с волосами до плеч и беззаботной улыбкой, как и все остальные придурки в Подземном королевстве. — А если боишься упасть, не бойся. Я тебя поймаю, солнышко.