– Пусть женихи тоже испытания проходят и выступят в плавках.

– Дерзко, – качает головой Гатанас Аведдин.

– Вдруг вы бракованных подсовываете? Мы их тоже осмотреть должны, – Манакриза кивает на приборы. – Нас вы и вдоль, и поперёк изучаете.

– Поверьте моему слову, – чуть склоняет рогатую голову Гатанас Аведдин. – Наши женихи просто отличные, никаких изъянов за ними не водится.

– Зачем же вы тогда таких хороших женихов отдаёте непонятно кому? – я спрашиваю ровно, будто невзначай.

– Кажется, это у вас, на Земле, говорят, что народ требует хлеба и зрелищ, – Гатанас Аведдин обводит нас рукой. – Вы наше зрелище.

Да-да, так и поверила, как же. Но заставить этого белого демона говорить правду я не могу, так что пока придётся смириться с его ответом. Наблюдать. И слушать.

Ответы Манакризы коротки, и всё, на что она обратила внимание в Нараке, помимо удобных ездовых котиков, это машины, хороший металл и обилие еды.

Пришедшая следом за ней Найтеллит ещё более кратка в ответах, хотя долго их обдумывает. И ответы эти столь нейтральны, что по ним трудно определить её отношение к происходящему. Единственное, она тоже обращает внимание на однобокость отбора:

– Женихи никак себя не показывают. Это плохо.

– Почему? – любопытствует Гатанас Аведдин.

– Создаётся впечатление, что они настолько убоги, что ни на что не способны.

Гатанас Аведдин неопределённо хмыкает. Затем, из-за того, что Лиссу просят второй раз пройти дорожку с пупырышками, Гатанас Аведдин остаётся без объектов для вопросов и поворачивается ко мне:

– Ты ничего не пьёшь и не ешь. Не доверяешь? – кажется, он насмехается.

– Не могу есть, когда хозяин угощения сидит голодный. Как-то неловко.

– Я в шлеме.

– Тут трубочки есть, – киваю в сторону прилавка с пустыми мармитами. – Судя по всему, их хватает.

Гатанас Аведдин вскидывает руку и щёлкает пальцами. Тут же из полумрака за мармитами выскальзывает девушка и спешит к нему:

– Чего-нибудь желаете?

– Принесите трубочки, – весело просит он, а когда девушка уходит, снова возвращается ко мне. – Я не имею ничего против трубочек.

О, кажется, он видел, как отсюда львёнок сбежал.

Почти сразу девушка приносит пачку цветных трубочек и укладывает их на стол перед Гатанасом Аведдином, правда, тот не спешит пить, лишь наливает себе чашку чая. Тут как раз до нас добирается Лисса, нервно сжавшая висящий на шее кристалл.

– Добрый вечер, – она во все глаза смотрит на Гатанаса Аведдина. Боится.

И едва отвечает на его вопросы, особенно долго мнётся перед тем, как сказать, что никто из женихов её сердце пока не тронул, хотя все они по-своему замечательные. Тут её голос начинает дрожать, Принцесса, покосившись на Лиссу, вздёргивает подбородок и кривит губы.

– Попей, это успокаивает, – советует Гатанас Аведдин Лиссе. – Я больше не буду тебя спрашивать, если тебя это так пугает.

– П-простите, – жалобно глянув на меня, она садится в самую дальнюю от белого демона часть стола.

Подождав немного, Гатанас Аведдин опять обращается ко мне:

– Всё же мне не доверяешь. А ведь остальные живы-здоровы, хотя пили чай и пробовали пирожные.

– Есть яды, которые проявляются через много часов, – улыбаюсь я и выискиваю среди трубочек белую, протягиваю ему. – Но на самом деле всё намного проще: на ночь я предпочитаю не есть сладкое и пить воду. Вода – чистая, некипячёная – очень полезна для организма.

– Здоровый образ жизни с молодости – это правильный выбор. – Гатанас Аведдин забирает трубочку и вставляет её в чашку с чаем. – Но мне уже можно не думать о подобных вещах.

Он вдруг вскидывает голову. Сбоку мелькает что-то чёрное. Я не успеваю даже полностью развернуться, как между мной и Гатанасом Аведдином приземляется стул. На стул опускается Леонхашарт, его роскошные волосы подскакивают от резкого движения и красиво рассыпаются по широким плечам. Фары, то есть глаза, бодро горят красным. У Принцессы гневно раздуваются ноздри – конечно, ведь он сел не рядом с ней, а возле меня. Хорошо ещё, камер нет.

– А, Леонхашарт, рад тебя видеть. – Гатанас Аведдин, вытащив трубочку, салютует ему чашкой. – Угощайся, а я расскажу, какие интересные идеи бродят в головах наших милых невест.

– И какие же идеи? – цедит Леонхашарт и, что удивительно, наливает себе чай.

– Да вот представь, они хотят, чтобы женихи тоже выступали на отборе. Особенно в плавках. Хотят проверить, нет ли у вас изъянов.

Леонхашарт разворачивается ко мне. Глаза у него, кажется, светятся ещё ярче, чем когда он только сел.

– Что? – не понимаю я.

– А мне трубочку предложить?

– Вы в прошлый раз так странно на трубочку отреагировали, что я больше не смею.

– Чтобы вы да что-то не смели? – язвительно осведомляется Леонхашарт и припечатывает: – Не верю.