– Она предложила устроить смотр женихов в плавках! – Она судорожно вдыхает.

– Хм, – ничуть не удивляется Урш. – А ты разве против посмотреть на них в плавках?

– Да не в этом дело! – чуть не подпрыгивает Шаанти, прижимает уши и выпучивает чёрные глаза. – Её нельзя к архисоветнику Аведдину, вдруг она и его… ему такое скажет?

Урш не разделяет её страхов, судя по голосу – даже веселится:

– Архисоветник Аведдин – главный куратор отбора, именно он утверждал программу, если кого и просить о демонстрации женихов, то его.

А, так этот Гатанас Аведдин – главный виновник этого безобразия. Что ж, понятно.

– Где этот ваш архисоветник? – бодро интересуюсь я, мечтая, чтобы у них была лазейка в законе, позволяющая подать на него иск о компенсации морального ущерба. Ну хоть не выиграть, но нервы потрепать, я даже заплатить за это готова, когда свободные деньги появятся.

Манакриза встаёт рядом со мной с таким суровым видом, словно собирается этого архисоветника поколотить. Лисса и Катари скромно прячутся за нами.

Теперь и Шаанти бледнеет. Бросившись к двери, она вталкивает Урша в аудиторию и перекрывает собой проём, вцепляется руками в косяки:

– Не пущу! Я её не пущу, иначе это будет катастрофа!

– В каком смысле катастрофа? – раздаётся у неё за спиной любезный, обманчиво мягкий голос с вкраплением металлических нот.

Шаанти отскакивает на три метра и оглядывается на вход: в проёме стоит белоснежная очень рогатая фигура. Точнее, демон не совсем белый: маска его шлема с тонко выделанными чертами лица и изящным рельефным узором, сделана из светло-серого металла, как и оформленные в таком же стиле наплечники, наручи и пояс с полусферами кристаллов. От пояса вниз уходят складки ткани с шёлковым белым узором.

Судя по огромным рожищам, почти достающим непривычно высокую притолоку, это белоснежное седовласое чудо – архисоветник, как и львёнок. Затрудняюсь сказать, у кого из них рога больше.

– Архисоветник Аведдин, – бледная Шаанти склоняет голову, подтверждая мою догадку.

– Наши дорогие гостьи, – Архисоветник поворачивается к нам, но из-за сияния глаз не понять, на кого он смотрит и смотрит ли вообще. – Я очень рад видеть вас в Нараке. Закончившие обмер – прошу за мной.

Принцесса делает что-то вроде реверанса.

Гатанас Аведдин поворачивает металлическое лицо ко мне, глаза горят ровно. Я чувствую проникающий сквозь этот свет взгляд и… и… нет, я просто не могу!

– Вам свечение смотреть не мешает? – спрашиваю я: ну в самом деле интересно же, у этих архисоветников глаза, как фары, как они что-то видят? – Все мои познания в физике пасуют при попытках понять этот феномен.

Шаанти издаёт странный звук… икота на неё напала? Подошедший к ней Урш успокаивающе поглаживает её по спине.

– Хм, – изрекает Гатанас Аведдин. – Это что-то вроде индикатора, определяющего плотность магического поля, вставленные в шлемы стёкла позволяют его визуализировать.

 – Но как вы видите через свет? Особенно через цветной, – добавляю я, вспомнив алые «фары» Леонхашарта. – И почему цвет разный?

– Мы потом тебе расскажем, – сдавленно обещает Шаанти.

– Если не задан определённый цвет, его определяют особенности магического поля, – поясняет Гатанас Аведдин. – Мы его не видим. Это односторонняя иллюзия, как односторонние зеркала.

Мозг всё же ломается, и я успокаиваю его прекрасным, исчерпывающим объяснением: «Это – магия!»

– А теперь, если вопросы закончились, свободные девушки – за мной, – приглашает нас Гатанас Аведдин.

***

Леонхашарт проходит мимо палаты водителя, резко разворачивается, идёт в обратную сторону – мечется от нетерпения. В руке у него смартфон одного из лекарей, и только необходимость оставаться на связи спасает позаимствованный прибор от участи лежащего в кресле смятого смартфона с опустошённым гнездом сим-карты.

Развернувшись, Леонхашарт снова проходит обратно, разрываясь между необходимостью дождаться вызванного Баашара и желанием немедленно рвануть в сектор четвёртого факультета, потому что с появлением Гатанаса Аведдина звуки в наушнике оборвались, сигнал с микрофонов в кристаллах больше не идёт, а новые камеры ещё не подключены к системе безопасности, и Леонхашарт просто не представляет, что сейчас там творится.

С каждым заходом по коридору Леонхашарт отступает от палаты всё дальше и дальше, и всё чаще его посещает крамольная мысль: «Можно ведь уйти немного раньше, чем явится Баашар. Никто не знает, что я собираюсь в сектор четвёртого факультета, никто не ожидает, что водитель останется без охраны, за пару минут ничего не случится».

– Да где же ты? – почти рычит Леонхашарт, не в силах выдержать это мучительное ожидание.

***