В конце концов, после недолгих обсуждений, мы остановились на силовом сигле: непрерывном сигле Света, который черпал энергию из эссенции носителя для создания постоянного потока электроэнергии, который можно было использовать для питания электроники. Электрические сиглы были той областью Света в друкрафте, которую я еще не исследовал, и мне подумалось, что силовой сигл будет хорошим и простым способом научиться... что, как оказалось, было наполовину верно. Я быстро освоил основы дизайна электрических сиглов, и, поскольку силовые сиглы отлично работали на уровне D-класса, нам не нужно было совершать рискованные рейды, на которые ни один из нас не был готов в тот момент. Не так легко было настроить выходную мощность у сигла. Оказалось, что электронные устройства имеют очень специфические требования к питанию, и если подключить их к источнику питания с неправильным напряжением и током, они не будут работать должным образом. Ченнелер может настроить выход у сигла на лету, но Колин не умел канализировать, и найти решение этой проблемы оказалось неожиданно сложной задачей.

Но хотя это являлось проблемой, она представляла интерес, в области, которую я любил, и у меня был друг, который помогал мне ее решать, поэтому для меня последующие недели были счастливыми. Я просыпался, занимался поиском в первой половине дня, а затем отправлялся к Колину. Мы работали над проектами и пробовали разные вещи в течение пары часов, а вечером выходили в паб или просто брали еду на вынос и бродили по улицам Плейстоу, наслаждаясь теплом летних ночей.

Все шло своим чередом. По понедельникам я продолжал приходить на занятия к Магнусу, иногда виделся с другими членами своей семьи. Я снова начал встречаться с отцом Хоуком, читать книги, которые он мне давал, и обсуждать их после. Я не затрагивал тему своего покровителя, но, как и обещал, отец Хоук не давил на меня. Я также получил сообщение от отца — в электронном письме он не уточнял, где находится и чем занимается, но упомянул, что, по его ожиданиям, его работа закончится до конца месяца.

Перспектива снова увидеть отца добавила мне хорошего настроения. Постепенно разгар лета миновал, и с приближением осени дни становились все холоднее.

***

В третью субботу августа я отправился на встречу с Бриджит. Мы не виделись с моей сводной сестрой с того неудачного весеннего рейда, и она прислала мне пару сообщений, намекая, что ей скучно и она хочет компании. Большую часть пути я пытался придумать, как пообщаться, не раскрывая слишком много. Мне нравится Бриджит, и, похоже, я ей нравлюсь, но ей шестнадцать, и ее нельзя назвать надежной. Рассказывать ей подробности нашего последнего рейда не казалось самой умной идеей.

Но когда я приехал, Бриджит казалась необычно подавленной. Она не стала расспрашивать меня о том, чем я занимался или как продвигалась работа группы с тех пор, как она ушла. Она просто поздоровалась и замолчала.

«Э-э», — сказал я. «Хочешь пойти в то кафе?» Мы встретились у северных ворот Хэмпстед-Хит, недалеко от Кенвуда.

«Не особо», — ответила Бриджит.

«Ну», — сказал я. «Ладно». Не имея лучших идей, я выбрал тропу более или менее наугад. Бриджит последовала за мной, опустив глаза.

«Что не так?» — спросил я, когда мы немного прошли. Солнце светило, но над головой плыли густые облака. Люди бродили по дорожкам и траве, но Хит — большое место, и никто не находился достаточно близко, чтобы подслушать нас.

Бриджит не смотрела мне в глаза. «Была ссора».

«Ссора?»

«Я была в питомнике и играла с собаками».

Я посмотрел на Бриджит с недоумением.

«И мама меня нашла», — объяснила Бриджит.

Я был совершенно сбит с толку. Когда Бриджит сказала «ссора», в моей голове возник образ чего-то гораздо более серьезного. «Это вызвало ссору?»

Бриджит кивнула.

«Эм. Почему?»

«Она сказала, что я буду грязной и вонючей на вечеринке сегодня вечером», — пояснила Бриджит. «И что я должна была заниматься».

«Заниматься с...?»

«С Сьюзан. Моей гувернанткой. Но это несправедливо! Я сделала свою работу. Но потом мама вернулась и заставила меня все переделать, сказала, что я плохо справилась, позвала Сьюзан и сказала ей, что она меня недостаточно хорошо учит, а потом велела мне заниматься уроками весь день, а в шесть часов готовиться к вечеринке».

Я не знал, что ответить.

«Это несправедливо», — повторила Бриджит. «Я делаю задания, которые дает Сьюзан. Ну, в основном. И у меня уроки с папой. И я хожу на все вечеринки. Но она всегда недовольна».

«Почему?»

«Она всегда задает мне вопросы после», — пояснила Бриджит. «О том, почему кто-то что-то делает или говорит, и чего они хотели, и как к ним следует относиться. И я, кажется, никогда не даю правильного ответа, и она сердится и говорит, что я недостаточно стараюсь».

«Это происходит постоянно?»

«Иногда... В последние пару месяцев стало хуже. Мама все время говорит, что теперь все изменилось из-за Калхуна».

«Из-за Калхуна? Как?»

Бриджит пожала плечами.

Я стала искать новую тему для разговора. «Как проходит помолвка Калхуна и Джоанны?»

«Нормально, наверное», — ответила Бриджит. «Тобиас думает, что она его бросит».

«Постой, что? Откуда он это знает?»

«Он за ними шпионит».

Я закатил глаза. Конечно, шпионит. «Ты думаешь, он прав?»

«Нет...» — ответила Бриджит. «То есть, я так не думаю. Кажется, что Калхун держит ее на расстоянии, но он так поступает со всеми».

«О», — воскликнул я. «Это мне напомнило. Вы, ребята, выяснили что-нибудь еще об этой бомбе?»

«О бомбе?»

«Чарльз еще весной сказал, что он ведет расследование».

«Я не думаю, что они что-то узнали».

«Что, вообще ничего?»

Я задал этот вопрос небрежно. Но Бриджит бросила на меня странный взгляд, как бы скользящий в сторону, а затем снова опустила глаза.

«Что такое?»

«Ничего».