«Да, ты действительно ничего не понимаешь во всем этом», — вздохнул он. «Слушай, когда даймон прикасается к кому-то, это как... я не знаю, как окунуть руку в мутную воду. Они не здесь, мы не там».

Я попытался понять, что это должно означать.

Вермилион махнул рукой. «Да, ладно, я не тот человек, который может это объяснить. Дело в том, что найти кого-то на другой стороне? Это сложно. Поэтому они обычно этого не делают. В большинстве случаев они просто проверяют, как у тебя дела, через десять, двадцать лет — смотрят, жив ли ты, и все в таком духе».

«Я не понимаю, к чему ты ведешь».

«То, что твой даймон дал тебе дар, не означает, что ты должен делать то, что он хочет», — объяснил Вермилион. «Он же не висит над твоим плечом. Как только они прикоснутся к тебе, все. Ты можешь уйти и заниматься своими делами. И люди так и делают. Есть бойцы в авангарде Крылатых, которые получили свои дары, когда были частью Ордена Дракона, есть Драконы, которые получили дары от даймонов Крылатых. Это происходит чаще, чем ты думаешь».

«Ты говоришь так, будто они футболисты, меняющие клубы», — скептически заметил я. Я совсем не был уверен, что Вермилион говорит мне всю правду. «Ты уверен, что это так просто?»

«Ну, если бы ты попробовал это с нами, за тобой бы погнались несколько убийц», — сказал Вермилион, пожимая плечами. «Но ты должен был бы этого ожидать, на самом деле. Дело в том, что сейчас ты свободен присоединиться к кому хочешь».

«Подожди», — сказал я. «Наша драка две недели назад... это было что-то вроде пробного испытания?»

«Эй!» — произнес Вермилион с улыбкой. «Ты начинаешь понимать!»

Я засомневался. Я не собирался отвечать «да», но мне хотелось узнать больше. «Твоя должность, будучи «апостолом»... чем ты на самом деле занимаешься?»

«В основном, тем, что мне нравится».

«Я думал, ты сказал, что это работа».

«Ну да, борьба с врагами Крылатых. Но, знаешь, у всех в Крылатых разные представления о том, кто эти враги. Здесь много пространства для маневра».

«Можешь выражаться немного конкретнее?»

«Хм, ладно. В основном это культурная война. Кто-то хочет, чтобы кто-то другой говорил что-то другое. Все довольно незначительные дела. В основном это давление — дать понять парню, что ему лучше изменить свою точку зрения, если он знает, что для него лучше, и все в таком духе. У меня был один такой случай на прошлой неделе. Какой-то журналист, который пишет об Израиле и Палестине. Один из авангарда хочет, чтобы он изменил свою точку зрения, потому что он поддерживает не ту сторону».

«Какую именно?»

«Хрен его знает, я не могу уследить за этим дерьмовым шоу. Честно говоря, мне все равно».

«Ты это сделал?»

«Черт, нет. У меня есть дела поважнее».

«Например?»

«Ну, самые важные связаны с Орденом Дракона», — сказал Вермилион. «Мы сражаемся с ними за замки и прочее, и это действительно серьезно. С Группой Войны тоже, хотя в последнее время они не так важны. Но если с этими парнями начинается драка, то нужно действительно появиться».

Я совершенно не понимал, что он имел в виду под «замками», и впервые слышал о «Группе Войны». «Что такое «Группа Войны»?

«Скажем так, тебе повезло, что ты сначала встретил нас. Другие не так гостеприимны, как мы».

Я действительно не думал, что слово «гостеприимны» хорошо описывает Крылатых. «Так вот для чего Байрон пытался меня завербовать? В пехотинцы?»

«Нет, Байрон из Собора», — отмахнулся Вермилион. «Они занимаются политикой и культурой. Если бы ты подписал контракт с ним, то ходил бы на вечеринки и тусовался с вычурной компанией. А также, ну, ты понимаешь, делал бы все, что он хочет, но думаю, ты уже догадался об этой части. Мне это не очень нравится. Как я уже сказал, я там только ради боев».

«И ты думаешь, я хочу этим заниматься?»

«Почему нет? Тебе это явно нравится».

«...Что?»

«Я имею в виду, ты не Брюс Ли, но нанес мне пару ударов. Такие молодые парни, как ты, не могут добиться подобных успехов без большой практики. Почему бы тебе не извлечь из этого пользу?»

«Да, но есть одна небольшая проблема».

«Какая?»

«Я уже говорил тебе», — ответил я. «Практически все, кого я встречал в Крылатых, хотят моей смерти».

«Я не хочу твоей смерти».

«Ты странно это показываешь».

Вермилион вздохнул. «Ладно, это начинает раздражать. Как насчет того, чтобы я тебе это доказал?»

«Ты собираешься доказать, что не хочешь моей смерти?»

«Ага».

Я подумал о том, чтобы сделать какое-нибудь язвительное замечание о доказательстве отрицания, но решил не делать этого. «Хорошо».

Вермилион распрямил ноги, встал, потянулся и... начал танцевать?

Он был... хорош. Очень хорош. Я никогда не был любителем ходить на представления, поэтому, когда слышу слово «танец», в основном представляю себе то, что можно увидеть в клубе. Вермилион затмил всех этих парней. Его движения были плавными, каждое перетекало в следующее.