Мне нужен был кто-то, кто знал много о деловой стороне мира друкрафта, но при этом был бы готов рассказать правду.

Меня осенила странная идея. Сначала она показалась мне глупой, но чем больше я размышлял, тем больше начинал менять свое мнение. Разве не о том же самом я думал всего несколько дней назад?

Я объяснил эту идею Хоббсу. Он, похоже, не считал эту затею ужасной. Я откинулся на спинку кровати и начал обдумывать, что собираюсь сказать.

***

На следующий день я появился в особняке Эшфордов. На этот раз, вместо того чтобы прятаться, я подошел к главным воротам и позвонил в колокольчик. После того как я объявил о себе, последовала небольшая пауза, а затем меня впустили.

Внутри особняка было очень тихо. Обычно в Лондоне невозможно укрыться от шума транспорта, но стены особняка, должно быть, были звуконепроницаемыми или что-то в этом роде, потому что в устланных коврами коридорах царила тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Оружейник в ливрее Эшфордов проводил меня до двери без таблички на втором этаже и пропустил внутрь.

Чарльзу, главе дома Эшфордов, за шестьдесят, несмотря на возраст, он выглядит подтянутым и здоровым, с аккуратной квадратной бородкой и проницательными голубыми глазами. Он сидел в строгом, но элегантном костюме, выпрямив спину, в резном кресле и писал за столом из темного дерева, который был больше моей кровати. Он не поднял глаз и не отреагировал, когда я вошел.

Я уже привык к грубости Чарльза и не стал обращать на это внимания. Я оглядел кабинет, изучил висящую на стене карту, а когда Чарльз по-прежнему молчал, подошел к книжным полкам.

"Кажется, я припоминаю, - произнес Чарльз, не поднимая глаз, - что просил тебя не возвращаться в этот дом без приглашения".

"Да", - сказал я. Книги были как старые, так и новые, с такими названиями, как "Бытие и время" и "Принципы управления". Одна привлекла мое внимание: "Разработка сигла Материи 1918-1989".

"По крайней мере, твоя память работает", - произнес Чарльз. "А теперь расскажи мне, что это за срочное дело, которое ты счел нужным довести до моего сведения".

"Мне нужен совет".

Чарльз продолжал строчить ручкой. "Надеюсь, это шутка".

"Не шутка. У меня странная ситуация с работой, и я хотел спросить вас о корпоративном мире друкрафта".

"И я должен это сделать, потому что...?"

Я долго думал, как ответить на этот вопрос. И решил начать с той же фразы, что и Бриджит. "Вы мой должник".

Чарльз положил ручку на стол и наконец поднял на меня свои холодные голубые глаза. "Объясни".

"Я ваш внук", - сказал я Чарльзу. "Я знаю, что вам не нравлюсь, но вы должны хотя бы немного помогать мне. Как бы то ни было, вы и пальцем не пошевелили после того, как ваша племянница и ее телохранители совершили жестокое преступление против меня, и даже тогда, похоже, все, о чем вы действительно заботились, - это скрыть это".

"А чего ты ожидал?"- спросил Чарльз. "Проявления семейной любви и великодушия?"

"Было бы неплохо".

Чарльз несколько секунд изучал меня, постукивая пальцем по столу. "В твоей школе преподавали историю Второй мировой войны?"

"Немного".

"Тремя главными союзными державами во Второй мировой войне были Англия, Америка и Россия. Лидером России был Иосиф Сталин. Тебе знакомо хотя бы его имя? Хорошо. Старшего ребенка Сталина звали Яков, и он получил образование офицера-артиллериста. Когда началась война, Сталин добился, чтобы Якова отправили на передовую, где его полк был разбит и окружен. Яков предпочел сдаться, что привело Сталина в ярость - он считал, что его сыну следовало покончить с собой, прежде чем сдаваться в плен. Поэтому он отправил жену Якова в тюрьму".

Я в недоумении посмотрел на Чарльза.

"Когда немцы узнали, кто отец Якова, они попытались обменять его на немецкого фельдмаршала. Сталин сказал немцам, что его сын не стоит фельдмаршала. Немцы пытались обменять Якова на другого заключенного, но Сталин отказался и от этого. Яков погиб в концентрационном лагере".

Я уставился на Чарльза.

"Если ты думаешь, что семейная любовь и великодушие защитят тебя, когда ты вступишь в сферу реальной власти, - сказал Чарльз, - то ты определенно не готов к этому. Ты хотел совета? Вот, пожалуйста. Будет ли что-нибудь еще?"

"...Да". Рассказ Чарльза немного потряс меня, но я пришел подготовленным. "Во время того сентябрьского рейда, когда Калхун отбивался от солдат “Тир”, один из оружейников Люселлы попытался выстрелить ему в спину. Я остановил его".

Чарльз посмотрел на меня, слегка нахмурившись.

"Спросите его, если не верите мне", - заметил я.

"И ты надеешься на благодарность?"

"Нет. Зная вас, вы, вероятно, просто сделаете какой-нибудь язвительный комментарий о том, что, если я хочу благодарности, мне следует завести собаку".

На лице Чарльза промелькнула тень улыбки. "Тогда к чему ты клонишь?"