Боже, твари продолжали вылезать из дыры в груди Уолли, как будто у него был неиссякаемый запас. Пламя, преграждавшее путь к двери, распространялось с поразительной скоростью; передняя часть комода была охвачена огнем. Черный дым поднимался к потолку и выходил в коридор через дверь, которую оставил открытой Фидель. В коридоре взвыла пожарная сигнализация, но я все еще слышала, как хищники лопаются, словно пробки в огне.

Выход из комнаты был перекрыт горящим ковром, так что хищники оказались в ловушке по ту сторону кровати, прижавшись к стене и ощупывая ее своими острыми лапами. Видимо, им не нравилось копаться в том, что не было плотью.

Со стороны балкона на нас хлынул новый поток хищников. Мускулистый попытался отползти еще дальше в угол. Он ударил локтем в стену, пытаясь прорваться в безопасное место, но у него не было ни опоры, ни времени.

Я перешагнул через него и, пригнувшись, полоснула призрачным ножом по ведущему хищнику. Он лопнул, поджигая остальных тварей рядом с собой и позади себя. Огонь перекинулся на раздвижную стеклянную дверь и охватил свисающие с кровати синтетические одеяла.

Пламя уже добралось до другой стороны кровати. Я упал на колени под густеющим облаком черного дыма. Огонь на ковре доходил мне только до икр, но дверной проем уже был объят пламенем. Покрывала, которые только начали гореть, капали на ковёр жидким огнём. И, чёрт возьми, как же это было громко. Я поднял Мускулистого на ноги, но мы оба держались подальше от клубов дыма. Огонь приближался к нам, и ковёр по краям уже начал дымиться. Боже, в комнате стало так жарко, и так быстро. Я чувствовал себя так, словно меня засунули в печь. Но хищники всё ещё лезли из дыры в груди Уолли. Они отползали от пламени, сбиваясь в кучи у изголовья кровати и у стены. Я видел, как некоторые из них царапали гипсокартон, пытаясь выбраться в соседнюю комнату. Единственным моим оружием был призрачный нож, а это был всего лишь лист бумаги, покрытый ламинатом и скотчем, но всё же просто бумага. Я наносил удары по хищникам так быстро, как только мог, словно проводил пальцем по пламени свечи, чтобы огонь не повредил нож, но больше сдерживаться я не мог. Моё заклинание было на вес золота, но остановить этих хищников было важнее.

Я метнул свой призрачный нож в сторону отверстия в груди Уолли. В то же время я приказал ему двигаться как можно быстрее, сдерживая свой страх и адреналин. Он метнулся от меня, как ракета.

Я бросился через тело Мускулистого к занавеске.

Призрачный нож прошел сквозь выпуклость на животе Уолли. Огонь хлынул из его тела, как вода из пожарного шланга. Я сорвал занавеску с карниза, и она упала на нас. Хищники разлетелись, как маленькие зажигательные бомбы. Я зажала рот и нос Мускулистого ладонью, когда вокруг нас взревело пламя.

Боже, какая жара! Лицо Мускула было в нескольких дюймах от моего, а его глаза были выпучены от ужаса. Уверена, я выглядела так же.

Рев пламени утих. Занавеска обожгла мне спину, поэтому я отбросила ее, позволив ей упасть на ковер между нами и раздвижной стеклянной дверью. Я надеялась, что это немного притушит пламя, но на самом деле только подлило масла в огонь.

В другом конце комнаты огонь уже взбирался по стене и подбирался к потолку. Кровать была полностью охвачена пламенем, и я не видел Уолли, только его ноги.

Я взвалил Мускулистого на плечо. Он был тяжелым, но адреналин зашкаливал. Время словно замедлилось, в груди сдавило, кожа горела от пота. Я не мог добраться до двери, но до балкона было всего три фута. Нужно было просто пройти сквозь огонь.

Восемь толстых темно-синих отростков внезапно поднялись из пламени там, где лежало тело Уолли. Они изогнулись дугой и прижались к полу, поднимая тело Уолли к потолку. Он все еще лежал на спине, его руки безвольно болтались, его отвратительный зеленый спортивный костюм обжигал кожу. Из дыры в его груди вытекла густая жижа и потекла по телу, гася пламя. Он, это, что-то повернулось лицом ко мне.

Глаза Уолли были открыты.

— Черт, Рэй. Это действительно больно.

Двигаясь, как паучьи лапки, щупальца провели его сквозь стену, как будто он был призраком.

Кровь стучала у меня в ушах, а Мускулистый вцепился в меня, впиваясь пальцами в мою лопатку. Я бежал сквозь пламя, пригибаясь как можно ниже. Жар, проникавший в подошвы моих ботинок и поднимавшийся вверх по ногам, был сильным, но это была всего лишь боль. Только боль. Я ударился локтем о дверную ручку, и, слава Богу, она открылась. Затем я прошел через дверной проем и оказался на бетонном балконе.

Я сбросил Мускулистого с плеча, отбросив его к дальней стороне железной ограды. Мы оба судорожно глотнули свежего воздуха, и он вдруг начал колотить меня. На мгновение я пришел в ярость и занес кулак, но потом понял, что он сбивает пламя с моей одежды.

Я стоял неподвижно, прислушиваясь к реву огня позади меня и отдаленному вою сирен. Мои ноги больше не болели, что было огромным сюрпризом.

Мускул перестал сбивать пламя и посмотрел мне прямо в глаза.

— Мой любимый, — сказал он.