Он вернулся за руль, когда ворота открылись. Он проехал между столбами, а я заглушила двигатель и устроилась на сиденье.

Я недолго оставалась на месте. Примерно через три минуты через ворота ко мне подошли четверо мужчин. Впереди шел белый мужчина лет пятидесяти с бычьей шеей и лицом, похожим на тарелку с комковатым картофельным пюре. Один из мужчин, шедших за ним, показался мне знакомым, но я не мог его вспомнить. Это был чернокожий мужчина, моего роста, но шире в плечах. На его широком лбу была обиженная морщина.

Я опустил стекло на несколько дюймов. Картофельная Морда поманил меня пальцем, давая знак следовать за ним. В его выражении лица не было ничего угрожающего или высокомерного, но мне не нравилось, что со мной обращаются как с непослушным первоклассником.

— Почему?

Мистеру Фамилиару не понравился мой вопрос. Он попытался обойти Картошку и наброситься на меня, но старик положил руку ему на грудь, останавливая его, и Фамилиар замер. Приятно было узнать, кто здесь главный.

Картошка снова посмотрел на меня.

— Твоему приятелю нужна помощь.

Я ни на секунду не поверил в это, но все равно открыл дверь и выбрался из машины, в основном потому, что понимал: если я этого не сделаю, они меня вытолкают. Драться на улице было бессмысленно.

Картошка направился к дому, и я пошел за ним. Фамилиар шел слева от меня, а двое других парней, оба крупные, бледные и выразительные, как валуны, шли справа и позади меня.

— Я тебя узнал, — выпалил Фамилиар. — Ты Цветочек.

Внезапно я узнал его в ответ. Это был Уорделл Шупс, бывший ресивер "Чифс". Его взяли из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и в свой первый сезон, когда у команды был перерыв, он прилетел домой, чтобы поужинать с матерью и надрать задницу своему бизнес-менеджеру, который потерял половину своих денег на ферме по разведению аллигаторов в Луизиане. Он признал вину и отсидел год в Чино, когда я там был.

Я посмотрел на него и на его агрессивную улыбку. Он смотрел на меня так, будто я был яблоком, которое вот-вот сорвут и съедят. Мне не понравился этот взгляд.

— Я помню, каким ты был раньше, — сказал я. — Что случилось с тем парнем? Он был совсем другим.

Улыбка Уорделла исчезла. Он выругался и шагнул ко мне, но Картошка остановил его одним взглядом. Мы все пошли по подъездной дорожке, а ворота за нами закрылись.

Внутри дома было светло от естественного освещения. Почти все было белым: ковер, стулья, даже узкие столики в прихожей с белыми телефонами-принцессами. На стенах висели белые рамки для фотографий, но ни одной картины не было. Потолок был сделан из стеклянных квадратов с черными рамками между ними.

Картошка провел нас в гостиную, расположенную в глубине здания. Арно был там, он стоял у двустворчатых дверей, а рядом с ним еще двое крепких парней. Через двери я мог видеть широкую лужайку с цветником по одну сторону и небольшой джакузи по другую. Двое мужчин, стоя на четвереньках, копались в саду, но я не мог разглядеть их достаточно хорошо, чтобы понять, японцы это, мексиканцы или кто-то еще.

— Ну же, — нетерпеливо сказал какой-то мужчина. — Нет причин бояться.

Картошка провел меня в комнату, и там, на мягком диване в углу, сидел человек, который думал, что я его боюсь. Он был узкоплечим и худым, как мальчик, и примерно такого же роста. Его лицо обветрилось на солнце, но двухсотдолларовая стрижка и льняная рубашка с открытым воротом свидетельствовали о том, что он загорел в шезлонге. Его голубые глаза были водянистыми, а редкие волосы песочного цвета. Высокая, костлявая азиатка в фиолетовом бикини развалилась на диване рядом с ним, держа в руке журнал.

Картошка ткнул в мою сторону большим пальцем.

— Это он.

Льняная рубашка хотел что-то сказать, но Уорделл сказал:

— Я его знаю. Его фамилия Нарцисс или что-то в этом роде. Что-то цветочное. Пару лет назад он был в Чино, и кому-то со стороны пришлось заплатить за его охрану, потому что он не мог сделать это сам.

Линен подождал, пока Уорделл закончит. Все остальные молчали, и у меня сложилось впечатление, что Уорделл уже не в первый раз переступает черту своего босса. Затем он взглянул на меня.

— Что вы здесь делаете, мистер Даффодил?

Заговорил Арно.

— Мне нужен был кто-то, кто мог бы вести мою машину.

— Я спрашивал не тебя, — резко сказал Линен. Он отвернулся от меня. — Ну? Это он?

Азиатка посмотрела на меня с сонной, небрежной уверенностью в себе. У нее была смуглая кожа и широкое красивое лицо.

— Нет, — ответила она. Она взяла со столика рядом с собой палочку для коктейлей и начала водить ею по волосам, как будто взбивала кожу головы. — Я же говорила, что это острый.

Линен вздохнул.

— Не говори "острый". Это низкосортная работа.

Она пожала плечами и вернулась к чтению.