Поздоровайтесь со сломанными клюшками Осборна. Дешевки какие-то, за исключением одной, но теперь и ей конец, и у этого деревенщины больше нет счастливой клюшки.

Ой.

Как жестоко. Я бы с удовольствием это повторил.

Но именно это решение привело меня сюда, в этот самый момент, — когда толстые пальцы Осборна путаются в моих волосах, а тело выгнуто назад далеко не в самом удобном положении.

— Рад, что ты присоединился, Осборн, — ухмыляюсь я, глядя на него снизу вверх, и слова легко слетают с языка. — Боюсь, ритуал ломания клюшек объявляется закрытым.

Осборн — или его близнец. Серьезно, он обзавелся им за эту ночь? — смотрит на меня сверху вниз, совершенно невозмутимый. Теперь, без шлема, он выглядит еще более чужим.

Как вампир. Глаза пугающе темные, словно серый цвет поглотил голубой. Волосы коротко пострижены по бокам и объемные сверху, а на лоб падает непокорная прядь.

Она меня бесит. А может, и все его лицо целиком.

Думаю, оно бы смотрелось куда лучше с синяками, сломанным носом и фингалом под глазом.

Нужно что-то сделать, чтобы нарушить эту суровую симметрию, которая меня раздражает.

Между нами натягивается некое напряжение, обвивая мои легкие, словно цепь.

Погодите. Там реально цепь.

Или намек на нее, выглядывающий из-за ворота его футболки.

Интересно, как выглядит остальная ее часть. Держу пари, не очень привлекательно.

Ужлучше так тому и быть.

— Это ты пришел принять мое предложение, Армстронг, м-м? — он наклоняется, и я понимаю, что он близко.

Даже слишком — и дело не только в его руке, сжимающей мои волосы. А в том, как оннависает надо мной, прямо за спиной, почти не оставляя пространства между нами, — так близко, что я чувствую его запах. Алкоголь. Свежий дуб. Кожа.

От него всегда так пахло — кожей, — даже посреди игры, когда он был насквозь мокрым от пота и погребенным под формой.

Прямо сейчас этот густой и всепоглощающий аромат исходит от его поношенной куртки. Словно искра проклятия, касающаяся задней части моей шеи.

— Предложение выбить тебе зубы? Конечно, — я подношу бутылку с алкоголем ко рту, но моя голова запрокинута назад, а с равновесием у меня сейчас не очень, так что часть алкоголя выплескивается и стекает по моему подбородку.

И именно туда сейчас направлено внимание Осборна. На мой подбородок. Нет, может, чуть выше?

Его взгляд ласкает мою кожу, словно это его руки — большие, грубые и выбивающие из равновесия.

Губы покалывает, и я на секунду отвлекаюсь, потому что в его глазах вспыхивает что-то яркое и блестящее, и мне хочется выколоть их, немного изучить и заодно ослепить его к чертовой матери.

Но да, точно не в моем нынешнем состоянии, потому что меня шатает, в глазах плывет, и я едва держусь на ногах. Кто-то сказал бы, что мешать алкоголь с обезболивающими — не самая гениальная идея, но, возможно, в этом и был весь смысл.

— Если не ошибаюсь, я предлагал тебе кое-что другое — его взгляд скользит к моему, голос едва заметно понижается. — Сосредоточься, Армстронг.

— Трудновато это сделать, когда ты дышишь мне в шею, чертов извращенец.

Этот ублюдок наклоняется еще ниже, так что его губы оказываются в нескольких сантиметрах от моих. Линия его губ изгибается, словно весь этот нудный разговор его смешит.

— Я тебя отвлекаю?

— Ты меня бесишь.

— Польщен.

— Это был не комплимент.

— Позволю себе не согласиться, — его дыхание скользит по моей челюсти, поверх влаги от алкоголя, дурманя голову сильнее, чем «Jack Daniel's». — Как насчет небольшого напоминания о сути моего предложения?

— Нет, спасибо, не интересно. Кстати об интересном: покоятся с миром твои клюшечки, Осборн. Слышал, у вас, ребятки, туго с финансированием, так кто же теперь их тебе заменит? Какая жалость. Но могу помочь, если ты встанешь на колени и оченьхорошо меня попросишь. Только ты должен быть убедительным. Никакой любительской актерской игры я не потерплю. И если мне понравится твое выступление, я, возможно, даже куплю тебе клюшки получше взамен твоих дешевок.

Я говорю длинными сплошными фразами, потому что он дышит мне прямо в лицо в глубоком, контролируемом ритме. Его плавные выдохи скользят по моей коже, словно новейший наркотик на рынке.

Хотя эта дрянь меня ни черта не берет. Она лишь слегка щекочет моих демонов.

Это же, однако, заставляет меня напрячься до предела.

Желудок сжимается, и волна адреналина выстреливает из мест его прикосновений ко мне, распространяясь вплоть до моей и без того сдавленной груди.

Оно вернулось — то омерзительное, неконтролируемое чувство, которое возникло у меня во время игры. То самое, из-за которого я решил, что Осборн будет смотреться куда лучше размазанным по борту, и заработал себе удаление.