Меня спасли.

Выдохнув, обхватила голову руками и услышала тихий сигнал на планшете. Моргнув, дёрнулась и поспешила его принять. Открыла письмо с бешено бьющимся сердцем. Ответ из Рэи Солнечной системы. Женщина по имени Санэта и мальчик Элаш ТэнГэш там не проживали.

Закрыв лицо руками, я тихо заплакала.

Беда в том, что я не помнила, где поселилась мама. Она постоянно переезжала, и конечная точка осталась для меня неизвестной. Она напрочь вылетела из моей головы. Один из спутников Сатурна — и всё. Всё, что осталось в моих покалеченных мозгах. Вот уже два года я искала семью и получала лишь отписки. Порой накатывало такое отчаяние, что чудилось, будто я выдумала мать и брата. А в реальности их не существовало никогда.

Глава 10

Всё утро я ходила из угла в угол комнаты. Волновалась и ждала Нума. Что делать, если вдруг выяснится, что новый протез совсем не подходит и нужна другая модель? Откуда брать деньги? Он же стоил ого-го. Предыдущий ещё как-то вернули через того же Нума, обменяв на новый, но ещё раз такой финт мог и не пройти. Кожа под металлическими шунтами зудела и белела.

И теперь я ждала вердикта: можно ли подправить всё мазями или пилюлями, или всё же... нет.

За окном остановился красивый серебристый катер, и из него вышел высокий светловолосый орш с косой до поясницы. Нум дар орш Соод был мужчиной красивым и счастливо женатым на самой младшей дочери тэу Розы. Он деловито поправил ворот белоснежной рубашки и двинулся к крыльцу. Иногда этот орш напоминал кусок льда. Он всегда вёл себя сдержанно и контролировал эмоции. Ну, почти всегда.

Рядом с женой он преображался, но всё равно подавлял своим авторитетом и важностью.

Старший в семье — и его слово было законом.

В дверь постучали.

— Иду-иду, зятёк! — заспешила тетя Роза. — А чего это ты без моей доченьки и внучки?

— Лиля с утра шьёт костюмы для девочек из танцевальной группы Камелии, там очередной конкурс намечается. Не стал тревожить, а то увяжется за мной, а потом полночи строчить будет. А мне в это время суток моя жена в постели нужна — рядом со мной. А если соскучились, так только скажите — я быстро вас к своим увезу, чтобы кроить помогали.

Я усмехнулась. М-да, на тетю Розу была только одна управа — любимый зятёк Нум, который порой её в бараний рог тремя предложениями сгибал.

Эта маленькая перепалка в коридоре слегка ослабила моё напряжение.

— Яла тебя уже ждёт. Мается. Прописал бы ты ей что-нибудь от нервов, зятёк.

— Я ей, ара Роза, только Далама прописать могу. Больше там ничего не поможет.

— Согласна с назначением, тут ты прав.

— Я всегда прав, ара, — раздалось в ответ высокомерно. — С вас чай и можно с чем-нибудь вкусным. Я ещё не завтракал. А я — к Яле.

Я снова распереживалась. В приоткрытую дверь в мою комнату постучали, и на пороге возник и сам здоровенный орш. Плечи — с проём, в глазах — сталь.

Он прошёл по мне взглядом и замер, разглядывая стопу.

— Вот скажи мне, Яла: что должно случиться, чтобы ты мне позвонила с жалобами? Не ара моя любимая, не Эван, не Далам! А сама ты! Нога должна почернеть, а пальцы отпасть? И только тогда мой номер наберёшь?

Открыв рот, я не знала, что сказать. Ну, как бы да — это тэу Роза его вызвала, заметив, что я снова хромаю. А я как бы ещё немного подождать хотела, ну, может быть, само пройдёт.

— Я... Ты ведь говорил, что может болеть в первое время.

— Три месяца прошло, — припечатал он меня. — Звать тебя в клинику я даже не рискнул — ещё бы полгода ждал, пока доползёшь. А в ином состоянии ты бы и близко к ней не подошла. Сколько раз говорить, Яла: заболело — позвонила. Я проверил и прописал.

— Да оно пока не сильно, — мой голос дрогнул.

Я понимала, что он прав, но ничего с собой поделать не могла. После приисков на Ялвире мне любая боль казалась незначительной. Ну, подумаешь, побелела кожа — не некроз ведь.

— А надо ждать сильно, да? Чтобы я за голову хватался, не зная — оперировать тебя или к кремации готовить? Яла! Ещё раз — и я не приеду, слышишь, сама ползти будешь. Один раз проучу, чтобы поумнела. Я тебе не Далам — в глазки твои заглядывать и танцы вокруг тебя разводить. Я так понимаю, он ещё не знает, что с тобой что-то не так?

Я и вовсе втянула голову в плечи. Стыдно было перед ним. И сказать совершенно нечего в своё оправдание.

В коридоре послышались шаги, дверь в комнату приоткрылась шире. Бросив на меня взгляд, дядя Эван повернулся к зятю:

— Ты особо на неё не кричи. Твоё раздражение понять можно, но не перегни. Яла — девочка терпеливая и не желает никому быть обузой. Сам такой, так что гонор-то умерь, сынок. Пожалеешь потом о своей несдержанности. Далам уже всё знает. Смотри, при нём не сорвись — мне ещё драки здесь не хватало, а он не стерпит. Её даже словами и даже за дело обижать не даст.

Нет, Нум нисколько не оскорбился на такие слова. Прищурившись, он уставился в окно.