Далам пробыл у нас весь вечер. Перед уходом он очень быстро вложил мне в руки свёрток и выскочил на крыльцо. А я так и осталась стоять с подарком, не способная даже «спасибо» сказать.

— Совсем ты его, бедного, зашугала. Нет, ну старается же ради тебя. Эван сколько раз говорил, что им взлетать, а он для тебя по рынкам подарок ищет, думает, чем удивить, — за моей спиной тенью совести возникла тетя Роза. — Отомри ты уже, милая. Всё прошло и никогда не вернётся. Дай ему шанс. Он ведь не мальчишка давно. Один из старших в семье. За ним как за стеной.

Выдохнув, я посмотрела, что в моих руках. Красивая тонкая шаль, до того изящная, что восторг охватывал. Развернув, я не удержалась и накинула её на плечи.

— Красавица. Ну обними ты его уже и живите счастливо.

— Ни к чему хорошему это не приведёт, — я покачала головой. — Мне и вас стеснять ни к чему. Давно пора искать свой угол.

— Вот я за такие слова точно в угол поставлю! — из общей комнаты вышел дядя Эван. — Быстро от излишней самостоятельности избавлю. А ну отдыхать по кроватям!

Я улыбнулась. Его строгость всегда была напускной. Наверное, отцы и должны быть такими. Дядя Эван дочерей обожал, трясся над каждой. И уже вроде девочки его все замужем, а он нет-нет да и наведается к их мужьям с проверкой — безопасно ли там его кровиночкам живётся. Это и смешило, и вызывало уважение.

Кивнув ему, я поспешила в комнату. Прикрыв дверь, включила свет и по привычке подошла к окну. Катер Далама всё ещё был там. Он сидел внутри и, кажется, поджидал, когда я появлюсь. Чуть склонившись, выглянул и нашёл меня взглядом. Улыбнулся.

Я не сразу поняла, в чём дело. Пока пальцы не коснулись мягкой шали, что была на плечах. Я приняла его подарок.

Кивнув, он завёл катер и медленно полетел по направлению к своему дому.

...Я спала. Ворочалась на подушке, проваливаясь в вязкую дремоту всё глубже. За окном гремел гром. Небо разрезала молния. Мне слышался гул ветра в щелях барака. И холод. Кутаясь в одеяло, я не могла согреться. Трясло.

Снова раскат, и в окне без стекла мелькнули тени. Иногда в такие ночи голодные лианы спускались с деревьев и искали жертву. Приходилось замирать, чтобы тебя не услышали и не вычислили. Дождь громко гремел по крыше. Рядом капала на пол вода, собираясь в лужу.

К утру барак зальёт. Поэтому спать нужно было сейчас, потом уже никак.

Но я всё ворочалась с бока на бок. Нога нещадно дёргала, но стонать нельзя.

Напоминать окружающим, что ты всё ещё дышишь, опасно.

Ты всего лишь тень. Раб.

Нужно терпеть.

Свет и звук подъёма. До того противный, что уши закладывало. Как-то быстро ночь прошла. Я села и осмотрелась. Солнца из-за тяжёлых туч видно не было. Дождь всё ещё лил как из ведра. Мимо прошёл охранник в чёрной форме и, не глядя, кинул в меня куском лепёшки. Это была роскошь — обычно кормили побегами местных растений. От них постоянно болел живот. Схватив кусок хлеба, я постаралась запихать его в рот целиком и сразу. Потому что отберут. Нет, не синемордые охранники, а такие же рабы — мужчины. Они сильнее и такие же голодные. Я запихивала в себя еду, не боясь подавиться. Слишком ценен был этот момент. Если за день я не накопаю ничего, то ужина можно не ждать.

Ещё один сигнал — начало работы.

Одёрнув на себе вставшую колом от грязи робу, я поплелась на выход.

Размытая земля. Обломки веток деревьев, что рухнули с высоты. Летающие кровососы. Они никогда не нападали. Потому что крови в нас для них было слишком мало. Прохромав до своей ямы, я принялась медленно спускаться вниз. Шаги — и резкий пинок сзади. Сорвавшись, я упала на дно.

— Не отлынивать! — прогремел грубый голос сверху. — Работать!

Я тихо зашипела, ощущая, как боль в ноге поднимается выше. Терпеть её было невозможно. Но я выдохнула и медленно подняла тарелку и сито.

Местные алмазы были уникальны. В их структуру вплетено что-то особенное, что ни одна лаборатория воссоздать не могла. Поэтому мы и копошились днями в этой грязи. Ялвира — заповедник, и никто здесь не позволит ставить полноценные прииски, а вот сотню рабов по ямам вполне можно и не заметить.

Глаза слипались, а я всё вглядывалась в сито. Наконец показался маленький прозрачный камень. Обрадованная, я полезла наверх. Подтягиваясь и помогая себе руками. Поползла и замерла. Вокруг никого не было. Только катер, в нём сидел Далам и кружил над такими же норами, как моя. Он искал. Я закричала, но он меня не слышал и не видел. Пролетал мимо и отворачивался, как будто я не существую.

Закричав в очередной раз, я повернула голову и застыла. На дне моей ямы лежало тело. Бледная светловолосая, состарившаяся женщина с ярко-оранжевыми глазами. Она смотрела в небо, а по мёртвому телу растекалась грязь.

Закричав, я резко села и потянула на себя одеяло.

Гром за окном и вспышка молнии.

Обернувшись, я уставилась на улицу. Дома, простые деревья. И никаких хищных исполинов. Я была на Залфе.