Затем уголки его губ дрогнули, правда он тотчас попытался придать лицу обычное невозмутимое выражение, но глаза выдавали его с головой — я давно не видела в них такого откровенного, почти мальчишеского азарта.

— Впрочем, признаюсь вам: я нахожу некоторое удовольствие в том, что сегодняшний день наконец обещает быть содержательным. В мои годы содержательных дней остается немного, и я предпочитаю знать о них заранее.

Я нахмурилась и задержала на нем взгляд.

— Надеюсь, на сегодня вы ограничитесь условленным, — сказала я без улыбки.

Артур встретил мой взгляд с прежним лукавством, однако под ним слишком хорошо читалось намерение не уступить мне ни дюйма.

— Катрин, не требуйте от меня обещаний, которых я не в состоянии дать до обеда, — проворчал он, обмакнул перо, стряхнул лишнюю каплю и склонился над бумагой.

Я подождала еще немного, но Артур уже выводил первую строку, всем своим видом показывая, что возвращаться к разговору не намерен. Пришлось отступить. Я вышла из кабинета, тихо притворила дверь и направилась к лестнице.

Радда я заметила еще с верхней площадки. Он устроился в холле у широкого подоконника, разложил на нем планы дома и придавил углы двумя обрезками свинцовой трубы, которые, надо полагать, принес с собой в карманах.

— Миледи. — Радд выпрямился и развернул один из планов пошире. — Я обошел все три этажа. Восточное крыло сделаем без большого труда: стены там толстые, дымоходы идут рядом, трубы можно пустить вдоль них и почти не трогать штукатурку. С западным будет хуже.

— Насколько хуже? — спросила я, придерживая край плана, который снова попытался свернуться.

— Придется выбирать: либо вскрывать стены и прятать трубы, либо вести их открыто. Если не годится ни то ни другое, западное крыло останется без отопления, — ответил Радд, забирая со второго угла кусок трубы и сворачивая планы.

На месте разобраться было проще, и мы поднялись на второй этаж. Радд пошел впереди, время от времени останавливаясь возле дымоходов и постукивая по стене костяшками пальцев. У одной из спален он задержался дольше, сверился с планом и покачал головой.

— Одного котла на оба крыла не хватит. Нужны два: один в подвале под восточным, другой под западным, а наверху бак, чтобы вода шла самотеком, как в купальне. Тогда обойдемся без насоса, — объяснил он, снова постучав по стене.

— А топить? — спросила я, пока мы шли дальше по коридору.

— Углем. И вот тут расход будет приличный: котлы придется держать горячими всю зиму, днем и ночью. Значит, нужны люди при них, по меньшей мере двое на смену, и уголь пойдет уже не возами, — ответил Радд, загибая пальцы. — Без канала я бы вам этого даже не предложил. Подводами столько сюда не навозишь, вернее, навозишь, только после первой зимы передумаете топить.

Я остановилась у окна. Отапливать весь Хавершем-холл действительно не имело смысла: значительная часть комнат зимой пустовала, парадными залами пользовались от случая к случаю, а огромные галереи прекрасно прожили без труб несколько столетий и могли прожить еще столько же.

— Считайте на бумаге. И сразу второй вариант: только жилую половину. Спальни, детскую, комнаты миссис Хавершем, столовую, мой кабинет и коридоры при них. Галереи и парадные залы пусть мерзнут, как мерзли триста лет, — сказала я, повернувшись к Радду.

Он остановился посреди коридора и одобрительно кивнул.

— Вот это другое дело. Признаться, я боялся, что вы велите мне греть еще и бальную залу.

— Мистер Радд, в бальной зале я была дважды, и оба раза по крайней необходимости, — напомнила я, продолжая идти.

Радд хмыкнул и последовал за мной, но до лестницы мы не дошли: на площадке он вдруг остановился и прижал свернутые планы к перилам.

— Тут еще кресла, миледи. Его высочество ждет двадцать штук. — Радд потер шею и нахмурился. — Одно кресло я делал шесть недель. Двадцать не закончу и к Рождеству, а если возьмусь, все остальное придется бросить.

— И не надо. Найдите людей, — ответила я, спускаясь на ступень ниже.

— Каких людей? В Норфолке? — Радд развел руками и остался стоять наверху.

— Разберите ваше кресло на части. Не на бумаге, а по существу: что в нем относится к какому ремеслу. Колеса на вертлюгах — тележное дело, с ними справится хороший тележник. Плетение спинки и сиденья отдайте корзинщику, кожу на подлокотниках — шорнику, ободья и оси — кузнецу. У Маршей в Хоу-Энде свой кузнец, он кует подковы и ободья для колес, справится и с этим. Вы делаете образец, распределяете работу между теми, кто умеет ее делать, а готовые части свозите сюда и собираете, — объяснила я, остановившись на площадке и повернувшись к нему.

Радд ответил не сразу. Он смотрел на свернутые планы у себя в руках, уже явно разбирая кресло на детали.

— Так ведь мануфактура получится, — наконец произнес он и снова посмотрел на меня.

— Она и получится. Только мастерские будут стоять не под одной крышей, а в трех деревнях, — ответила я, спускаясь дальше.