— Знаете, Радд, я всю жизнь наблюдаю одну и ту же несправедливость, до того постоянную, что ее впору считать законом природы. Всякую стоящую вещь делает человек, чьего имени никто не знает, а лавры достаются тому, кто нашел деньги, и тому, кто произнес по этому поводу речь. Я сам, каюсь, не однажды бывал вторым. Правда, оратор из меня всегда выходил скверный: я не умею изображать чувства, которых не имею, и в парламенте это заметили прежде, чем я сам. Теперь уж поздно учиться.

Артур поднял бокал.

— Тем приятнее увидеть исключение за собственным столом. За вашу бумагу, мистер Радд.

Мы выпили. Радд поставил бокал осторожнее, чем взял первый, и потянулся за карпом, но Шарлотта уже вспомнила о креслах.

— Кстати, о двадцати креслах. Миледи, если раздавать работу по деревням, кто-то должен вести ей счет: части, сроки, оплату, брак. Я возьму это на себя, но мне понадобится отдельная книга и человек, который будет объезжать мастеров и принимать сделанное, потому что мистер Радд не может проверять каждую спицу. Стало быть, нам придется заранее...

Шарлотта вдруг умолкла. Я подняла на нее глаза, но она уже смотрела мимо меня, через стол, на Артура. Он, должно быть, потянулся к бокалу, но рука замерла на полпути, пальцы не дотянулись до ножки. Артур коротко втянул воздух, и в наступившей тишине этот свистящий вдох прозвучал особенно отчетливо.

— Милорд? — Шарлотта привстала.

Артур не ответил. Он остался сидеть неестественно прямо, глядя куда-то поверх наших голов. Краска уходила с его лица так быстро, что даже при желтом свете свечей это было заметно, и вскоре оно стало почти серым. Он медленно поднял руку к горлу, потянул за галстук, попытался подцепить пальцами узел, но не сумел, и рука бессильно соскользнула на стол.

— Артур!

Он повернул голову на мой голос, но вместо ответа судорожно втянул воздух. Из груди вырвался долгий свистящий хрип, от которого Шарлотта обеими руками вцепилась в край стола, а Радд вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся за его спиной.

— Милорд!

Артур будто не слышал, вытащил платок, неловко поднес его ко рту и провел по губам. Радд уже успевший обогнуть стол, резко остановился и просипел:

— Господи... Миледи, у него губы синие!

— Артур, вы меня слышите? — прокричала я, бросившись к мужу. Тот попытался вдохнуть, но вместо ответа снова вырвался хрип. Потом тело обмякло и начало заваливаться набок.

Радд бросился к нему и успел подхватить под плечи, но удержать не смог. Они оба опустились на пол между столом и стеной. Задетый локтем бокал перевернулся, кларет растекся по скатерти и закапал на паркет.

За моей спиной что-то грохнуло. Фентон уронил поднос и остался стоять возле буфета, не сводя глаз с Артура.

— Морриса! — Я опустилась на колени и принялась торопливо расстегивать Артуру ворот. — Фентон! Срочно, пошлите за Моррисом!

Голос сорвался сам собой, и это оказалось даже кстати. Я вцепилась в узел галстука, не сразу справилась с булавкой, дернула сильнее и ободрала костяшки о жесткое полотно. Ворот расстегнулся, следом жилет, и все это время я говорила Артуру что-то бессвязное — просила дышать, звала по имени, повторяла, что доктор сейчас будет.

— Миледи, доктор в лечебном доме, — выговорил дворецкий. — ... мили...

— Так пошлите за ним! Дика, живо! — Я вскинула голову.

Фентон побледнел еще сильнее.

— Дика нет, миледи. Вы утром отослали его с поручением. Он вернется только завтра.

— Норта. Где Норт? Пусть скачет за Моррисом и везет его обратно, хоть поперек седла!

Норт уже появился в дверях, привлеченный шумом. Одного взгляда на Артура ему хватило; он развернулся прежде, чем я закончила, и через несколько секунд в холле хлопнула дверь. Потом со двора донесся окрик, застучали копыта по камню, и звук быстро ушел за дом.

Я снова повернулась к Артуру. Он лежал неподвижно, и казалось не дышал, а Радд все еще поддерживал ему голову.

— Надо перенести его наверх. Осторожно, голову не запрокидывайте. Шарлотта, пожалуйста, идите вперед и отворяйте двери. Фентон, свечи и пошлите кого-нибудь за Питерсом.

Поручения подействовали лучше любых успокоений. Шарлотта первой выбежала из столовой, Фентон окликнул лакея, Радд перехватил Артура удобнее, и через минуту они вдвоем подняли его — один под плечи, другой под колени.

Уже в холле нас увидели. Сначала остановилась горничная с охапкой сложенного белья. Потом из бокового коридора вышли еще двое слуг, кто-то ахнул, откуда-то снизу донесся вопрос, на который никто не ответил. Пока мы поднимались, новость словно бежала впереди нас: наверху распахнулась дверь, по галерее простучали быстрые шаги, а Джейн, показавшаяся из-за угла с корзиной в руках, увидела Артура и так и осталась стоять посреди прохода.

Я замечала все это кусками, не позволяя себе ни на ком задерживаться слишком долго. Испуганные лица, горничная, прижавшая руку к груди, лакей у лестницы. На площадке второго этажа появился Питерс.