— Его величество действительно спрашивал у милорда о ячмене? — поинтересовалась Шарлотта, отложив вилку. — Эдмунд рассказал об этом еще в передней, но я решила, что он что-нибудь перепутал.

— Ничего я не перепутал, — возразил Эдмунд, перестав возиться с клубникой. — Его величество спросил милорда, сколько он сеет, а потом еще про пастбища.

— Благодарю, сэр. Я все еще способен сам пересказать собственный разговор, — проворчал Артур, однако угол рта у него дрогнул. — Короля занимали цены на зерно, урожай и то, сколько земли нынче выгоднее оставить под скот.

— И вы, конечно, не упустили случая высказать все, что думаете, — заметил Моррис, потянувшись за соусом.

— Доктор, когда король задает вопрос, считается дурным тоном отвечать ему неправду, — сообщил Артур и невозмутимо продолжил разделывать баранину.

— Теперь понятно, почему вы вернулись таким довольным, — заметила Берит, поправляя салфетку на коленях. — Не каждый день вам выпадает случай объяснить самому королю, как следует вести хозяйство.

— Я ничего ему не объяснял, — возразил Артур. — Его величество спрашивал, я отвечал.

— Разумеется, — согласилась Берит с таким смирением, что мистер Моррис хмыкнул в тарелку.

— Кстати о вещах, призванных облегчать человеческие страдания, — продолжил граф таким тоном, что Радд немедленно насторожился. — Мистер Радд, почему я узнаю о завершении купальни от собственного камердинера, который без предупреждения налил мне ванну прежде, чем я успел закончить бранить дорогу?

— Потому что я собирался доложить за обедом, милорд, — объяснил он, поставив бокал обратно. — Не думал, что мистер Питерс успеет прежде.

— Питерс успел за полторы минуты, — мрачно сообщил Артур и повернулся к камердинеру, стоявшему у стены. — Я засек.

— Минута и сорок секунд, милорд, — поправил Питерс с безупречным достоинством.

Берит не выдержала и прыснула в салфетку, а Эдмунд перестал есть клубнику и уставился на деда.

— Так быстро? — спросил он, забыв о ягоде в поднятой ложке.

— Вот именно, сэр. Чудовищно быстро, — подтвердил Артур и снова обратился к Радду. — Вы обещали к маю.

— До мая неделя, милорд, — напомнил Радд и, судя по лицу, уже понял, что опасность миновала.

— Тем хуже. Вы лишили меня целой недели обоснованного недовольства, а заодно единственного надежного повода утверждать, что купальня никогда не будет закончена. На этом несколько месяцев держалась моя репутация человека трезвых взглядов, — проворчал Артур и потянулся за спаржей.

— Прошу прощения, милорд. Впредь постараюсь укладываться хуже, — пообещал Радд с достоинством.

— Вот это уже разумный подход, — одобрил Артур, положив себе еще два стебля.

Разговор о горячей воде продержался еще несколько минут, пока Артур не заявил, что не намерен посвящать весь первый домашний обед собственной ванне. Тогда Шарлотта, словно только этого и ждала, придвинула к себе бумаги.

— В таком случае я могу рассказать про шлюз? — спросила она, уже вытаскивая верхний лист.

— Не можете, — отрезал Артур и тут же махнул рукой. — Но все равно расскажете, поэтому начинайте.

И она начала.

За время нашего отсутствия средний шлюз успели обшить и испытать затворы; ворота держали, течи не было. Дорога от Хоу-Энда дошла до буковой рощи — три мили из восьми, зато, по словам Радда, худшие три. Известковая печь у Маршей дала за месяц две сотни бушелей, кирпича обожгли восемьдесят тысяч, наняли еще четверых рабочих, а старик Марш прислал через Шарлотту уверение, что к сентябрю выдаст двести двадцать тысяч вместо обещанных двухсот, если погода не вздумает вмешаться.

Я слушала, задавала вопросы и постепенно чувствовала, как Лондон отступает. Там оставались Форд, Эшворт, Саутуорк, Адмиралтейство и слишком много людей, чьи намерения приходилось угадывать по недосказанному; здесь все было проще хотя бы потому, что кирпич можно было пересчитать, дорогу измерить, а протекающий затвор невозможно было убедить светской улыбкой притвориться исправным.

— А старое здание у канала? — спросила я, когда Шарлотта закончила с кирпичом.

— Кровлю перекрыли, пол выстелили, простенки внутри снесли, — ответил Радд, отодвигая пустую тарелку. — Основание под котел тоже готово. Если завтра привезти машину, ставить можно хоть сразу.

— Да, машина... мистер Радд, я намерена предложить Мюррею перебраться в Норфолк, — сказала я и потянулась за чашкой.

Радд не донес свою до рта.

— Мюррею? — переспросил он, медленно опуская чашку на блюдце. — Мэттью Мюррею из Лидса?

— Ему самому, — подтвердила я и сделала глоток.

Он посмотрел на меня так, словно пытался решить, шучу ли я, потом перевел взгляд на Артура, но поддержки там, разумеется, не нашел.

— Перебраться сюда? — уточнил Радд и обвел рукой столовую, будто под «сюда» я могла подразумевать не Норфолк, а соседнее кресло.