Он вошел, притворил за собой дверь и остался посреди комнаты.

— Миледи, Джон Тарнер помер, — сообщил он, сняв шляпу.

— Когда?

— В прошлое воскресенье, — ответил Дик и провел большим пальцем по краю шляпы. — Свалился в овраг у Мельничной тропы, той самой, которой каждое воскресенье ходил к родне в Уэст-Райтон. Овраг там футов двадцать, склон крутой, а перед тем два дня лило. Нашли внизу, у ручья. Шея сломана.

— Дознание было?

— Было. Коронер записал несчастный случай: оступился в темноте на мокрой глине, — ответил Дик. — Свидетелей нет, следов насилия нет, при нем все осталось: деньги в кармане, башмаки на ногах. В среду похоронили.

Я некоторое время молчала.

— Случайность? — спросила я наконец.

— Могло быть и случайностью, миледи, — сказал он и чуть повел плечом. — Тропа дрянная, глина после дождя, сумерки; парень мог торопиться и оступиться. Только мои люди пришли туда на другой день после того, как его нашли, и посмотрели не вниз, где уже все истоптали, а поверху. На двух буках по обе стороны тропы кора содрана. И на обоих стволах на одной высоте, напротив друг друга. До края оврага оттуда шагов пять.

— Хм... веревку я полагаю сняли.

— Сняли и унесли, — подтвердил Дик. — Коронеру и в голову не пришло искать наверху: парень с конюшни, тропа мокрая, шея сломана — чего еще надо.

Я поднялась и подошла к окну. За стеклом парк почти исчез; только верхушки вязов темнели на сером небе.

— Он ходил этой дорогой каждое воскресенье? — спросила я, не оборачиваясь.

— Каждое, миледи, — ответил Дик за моей спиной.

— Значит его ждали, — сказала я, повернувшись к Дику. — Знали, когда он пойдет, знали тропу и знали, у каких двух деревьев натянуть веревку… и знали, что за ним следят твои люди.

— Вот тут, миледи, я хотел бы ошибиться, — произнес он, виновато улыбнувшись. — Только не выходит. Тарнер больше полугода таскал своему хозяину все, что слышал в доме, и никому не мешал. Опасным он стал ровно тогда, когда за ним начали смотреть.

Дик подошел ближе к столу, но садиться не стал.

— Либо мои сработали грязно, он их приметил и сдуру пожаловался тем, кому служил, — продолжил он, мотнув головой. — Но в это я не верю. Я своих людей знаю и за них отвечаю. А значит здесь есть еще кто-то, кто смотрит за нами, пока мы смотрим за Тарнером, и этот кто-то успел передать, что конюх стал опасен.

— Второй, — сказала я, и слово прозвучало неприятнее, чем я ожидала.

— Второй, миледи, — подтвердил Дик. — И этот поумнее первого.

Я вернулась в кресло.

Уэлч, которого нашли в реке. Григгс в Лондоне, за которым все еще наблюдали люди Дика и который, если наши противники действовали прежним способом, тоже мог недолго проходить живым. Теперь Тарнер в овраге. Три человека, каждый из которых мог привести нас к следующему звену, и цепь всякий раз обрывалась прежде, чем мы успевали за нее потянуть.

— Сестра Тарнера. Та, что служит горничной у Уолтера, — сказала я, взяв перо и тут же положив обратно. — Что с ней?

— Жива. Служит там же, — ответил Дик и чуть подался вперед. — С похорон вернулась прямо на место.

— Значит, либо ничего не знает, — проговорила я, глядя на погасший кончик пера.

— Либо ее держат, — закончил Дик и пожал плечами. — Так же, как держали брата: местом, жалованьем и тем, что деваться некуда. А такую можно еще употребить, потому и не тронули.

— Не трогай ее, — сказала я, подняв глаза.

— И не собирался. Пока самое верное — оставить девчонку там, где она есть, и пусть верит, что брат оступился на мокрой тропе, — ответил Дик и отступил к стене.

— Если здесь действительно есть второй, он видел, как мы уезжали, знает, что сегодня вернулись, и вполне может сейчас слушать все, что происходит в доме, — сказала я, понизив голос.

— Может, — спокойно согласился Дик. — Только пусть слушает.

Я нахмурилась, и он впервые за весь разговор едва заметно усмехнулся.

— Прошлого нашли по расходам, башмакам да тому, что он слишком много болтал на кухне, — напомнил Дик, потерев большим пальцем подбородок. — Этот болтать не станет. И по башмакам его не возьмешь.

— Тогда как? — спросила я, уже понимая по его лицу, что пришел он не только сообщить о смерти Тарнера.

— Тихо, миледи, — ответил Дик, и усмешка у него сделалась совсем нехорошей. — Тарнеру о вашей поездке к шлюзу с мальчиком донесли меньше чем за час. Значит, кто-то здесь слышит и умеет передавать быстро. Вот и надо дать ему услышать то, чего больше никто не знает, а потом посмотреть, куда это известие уйдет.

— Ты хочешь поймать его на ложном известии.

— Хочу, миледи, — подтвердил Дик и надел шляпу. — Только придумать его должны вы. Такое, чтобы тому, на кого он работает, непременно захотелось узнать больше, а еще лучше — что-нибудь сделать. Я в господских делах не силен, а вы найдете, на что он клюнет.

— Найду, — кивнула я, взглядом отпуская Дика.

Глава 9