— Ну, я вернусь к Дню благодарения, который будет примерно через сто дней.

— Сто дней? — гремит он. — Для меня это целый век!

— Знаю, но...

— Нет. Я запрещаю. — Его твёрдый тон очень похож на голос короля, которым он и является. — Ты не поедешь.

Я смотрю на него с открытым ртом.

— Прости, но ты не властен над этим. Я не твоя подданная.

— Да, могу, и я буду. Я не смогу так долго тебя не видеть. Просто не могу, — его голос срывается. — Помнишь, как ты пару лет назад болела гриппом? Тебя не было восемь дней. Я восемь мучительных лет ждал, чтобы увидеть тебя. А та ужасная метель, когда ты не могла выйти из дома? Три года.

Как бы я ни старалась быть здесь каждый день, это не всегда получалось. Бывали случаи, когда мне приходилось пропускать день или восемь. Казалось, что чем дольше Киаран обходился без наших встреч, тем более раздражительным он становился.

— Думаю, нам обоим нужно это время порознь, — рассуждаю я, глядя в землю, потому что не могу вынести его печального лица. — Мы сдерживаем друг друга.

— Удерживать друг друга от чего?

— От всего! — Я всплёскиваю руками. — В подростковом возрасте я грезила о тебе, вместо того чтобы заводить друзей, заниматься спортом и ходить на танцы — настоящие танцы.

— Ты грезила обо мне? — На его лице появляется полуулыбка.

— Я серьёзно, Киаран.

— Я тоже. Не поступай так с нами.

Я не хочу. Меньше всего мне хочется, чтобы наша дружба закончилась. Честно говоря, я бы отказалась от «нормальной» жизни, если бы могла быть с ним.

Но я не могу. Так не бывает. Мы живём в разных мирах.

— Я люблю тебя, Киаран. Я влюблена в тебя. — У меня щиплет глаза. Чёрт возьми. Я пообещала себе, что не буду плакать. — Каждый день, когда ты возвращаешься ко мне, я боюсь, что ты скажешь мне, что нашёл её — свою пару. И это разобьёт мне сердце, потому что это не я. Рано или поздно это случится, и я знаю, что, когда время настанет, я больше никогда тебя не увижу. Если я действительно тебе не безразлична, ты уйдёшь прямо сейчас и никогда не вернёшься...

Без предупреждения Киаран делает шаг вперёд, обхватывает моё лицо ладонями и наклоняется. Кажется, время замедляется, когда он приближается.

Я замираю на месте, когда его дыхание касается моего рта, прямо перед тем, как его губы прижимаются к моим.

На один прекрасный миг все мои мечты сбываются.

Губы Киарана такие же нежные, как я и представляла, и это не просто поцелуй. Он массирует и покусывает мои губы, целуя меня снова и снова.

Поцелуй.

Проклятие.

Нет.

Упираясь ему в грудь, я, задыхаясь, отстраняюсь от него.

— Что ты наделал? Киаран, если ты хотя бы поцелуешь кого-нибудь другого...

Мне не нужно заканчивать это предложение. Он знает условия проклятия так же хорошо, как и я.

Навсегда.

Он больше никогда не увидит, потому что поцеловал меня.

— Зачем? — спрашиваю я, задыхаясь. — Зачем ты это сделал?

Схватив меня за плечи, он наклоняется, пока мы не оказываемся нос к носу.

— Потому что без зрения я могу прожить, но не смогу без тебя.

Ах, эти слова. Эти прекрасные, чудесные, идеальные слова. Я хочу попросить его повторить их снова. Я хочу умолять о ещё одном поцелуе.

Но это неправильно. Я не могу позволить ему отказаться от чего-то столь ценного ради меня.

Я яростно качаю головой.

— Может, это не считается, потому что это произошло здесь.

— Считается, — говорит он уверенно. — Дело сделано.

— Ты можешь найти ведьм, — иррационально продолжаю я, отрываясь от него и расхаживая взад-вперёд. — Ты с другими принцами всё время их искал, так что скоро найдёте. Можно спросить об этой ситуации…

— Куинн, всё кончено.

Я смотрю на его расфокусированные лавандовые глаза, и в моём измученном сердце появляется ещё одна трещина, когда я думаю о том, что он больше никогда не увидит звёзд.

Его звёзд.

Семьи. Деревья, цветы, облака и улыбающиеся лица. Всё то, что обычные люди воспринимают как должное каждый день.

— Это ничего не меняет, — мой голос дрожит. — Я всё равно завтра уезжаю.

Губы Киарана кривятся в усмешке, и у меня складывается впечатление, что он нечасто слышит слово «нет».

Он упирает руки в бёдра и выдыхает:

— Хорошо.

Хм?

— Значит, всё в порядке? — эхом отзываюсь я. Честно говоря, я немного оскорблена, что он отпускает меня без дальнейших споров. — Ну ладно. — Я моргаю. — Мне нужен мой шарик обратно.

По какой-то причине наблюдать, как Киаран роется в кармане и бросает круглый шарик мне в ладонь, — самое болезненное. Потому что это подводит черту.

Конец.

— Я вернусь сюда где-то в последнюю неделю ноября. Может, тогда увидимся? — У меня горит нос, и я сдерживаю слёзы, запихивая воссоединившиеся шарики в карман.

— Обнимешь меня на прощание? — Лицо Киарана сохраняет стоическое выражение, когда он разводит руки.