Я не знаю, как мы добираемся обратно до нашей виллы. Лодка недалеко, но каждый чертов удар воды в волнах ощущается как конец света, мой член распух в штанах.

Нам действительно следовало подождать, пока мы не вернемся в город. Как я переживу обратную дорогу? Включая пересадку, это больше дня полета. Но что сделано, то сделано.

— Я так хорошо позабочусь о тебе, — говорит Даника, когда мы наконец добираемся до места, усаживая меня на террасу и принося нам напитки. Вероятно, не лучшая идея с новым пирсингом, но мне нужно что-то, чтобы снять напряжение.

Я рад, что сначала пошла она с татуировкой, и мне не пришлось сидеть с горящим членом, пока они втыкали в нее маленькую иголку в течение четырех часов. Конечный результат, однако, захватывает дух.

Даника снимает рубашку, и я не могу не смотреть на красивые лотосы, элегантно обвивающие ее поясницу, мягкие розовые и зеленые оттенки переплетаются с грубой рубцовой тканью, создавая искусство вместо болезненных воспоминаний. Она тоже заслуживает исцеления.

Хотя физически я знаю, что мое собственное исцеление еще впереди.

— Ты уверен, что я не могу дать тебе обезболивающие? — в третий раз спрашивает Даника, и я заставляю себя не смотреть на ее обнаженную грудь, окаменев от страха получить несвоевременную эрекцию.

Я качаю головой. — Я не принимаю эту дрянь. Все будет хорошо. — Я никогда не был любителем обезболивающих. Боль существует не просто так. Ее нужно вытерпеть, а не заглушать.

Она наклоняет голову набок. — Не больно?

— Больнее, чем огнестрельное ранение. — Так оно и чувствуется.

Даника закусывает нижнюю губу, глядя на меня. — Боже, это меня так заводит. Как бы я хотела прикоснуться к нему.

Я защитно накрываю руками промежность. — Даже не смей! — Одна мысль об эрекции болезненна.

— В таком случае мне придется найти что-то другое или кого-то другого, чтобы развлечь меня в наши последние дни.

Я тяжело выдыхаю. — Пожалуйста. Развлекайся.

— Шеф довольно симпатичный. — Даника озорно подмигивает мне. — Мне нравятся его глаза.

— Обычно я бы с удовольствием посмотрел, но в этот раз, пожалуйста, держись от меня подальше. — Я стону, осушая виски одним глотком, тепло обжигает путь к моему желудку знакомым свечением, которое снимает напряжение, ничего не делая с пульсирующей болью.

— Посмотрим. — Даника посылает мне воздушный поцелуй и исчезает, чтобы наполнить наши бокалы, как раз вовремя для очередного великолепного заката над океаном.

Приятно было не беспокоиться о своем члене, по крайней мере не в сексуальном плане. Теперь все о заживлении и очистке раны, член низведен до простого объекта. В этой мысли было что-то успокаивающее. Мне не нужно было выступать или оправдывать чьи-то ожидания.

Если бы только жизнь могла оставаться такой — простой, нетребовательной.

Одна только мысль о возвращении домой и снова взятии бразды правления утомляет до предела.

Я хочу быть сабом Даники 24/7, как здесь.

Просто рисовать, возможно, заниматься выпечкой, просто быть привязанным дома, как хороший домохозяин, готовящий, убирающий и служащий своей Королеве.

Когда я сказал это Данике, она сладко улыбнулась, пообещав однажды осуществить мои мечты.

Пока моя самая большая забота — Даника, соблазнительно раздвигающая ноги передо мной, играющая со своим клитором.

— Прекрати. Ты заставишь меня твердеть! — протестую я, окаменев от страха направить кровь к открытой ране, особенно в такой деликатной области.

— Тогда не смотри. — Знаменитые последние слова. Как я могу не смотреть?

Мне следовало стараться усерднее.

Моя эрекция даже не полная, но достаточно, чтобы потревожить мое новое украшение.

О боже, какая боль!

Некоторые уроки усваиваются на собственном горьком опыте, а некоторые уроки никогда не усваиваются.

Будут долгие два месяца, в этом нет сомнений.

Но у меня такое чувство, что мой член будет наименьшей из моих проблем.

На Бали было весело, желанное отвлечение от реальности, которая ждет нас по возвращении.

Два дня — все, что у нас осталось в раю.

Как бы я хотел остаться в этом пузыре покоя, где мои единственные решения касаются того, что заказать на завтрак и какой пляж посетить.

Но у нас есть бизнес, который нужно организовать, война, которую нужно сдерживать. Убедить семьи и власти будет еще та задача.

Это будет непросто.

Но нет никого, в ком я был бы более уверен, чем в Данике, — моей жене, моей Королеве, моей Мадам.

Если кто-то и может это сделать, так это она.

Глава сороковая

Обмен властью

(Даника)

Данте настаивает на том, чтобы начать собрание акционеров, не потому что он думает, что я не справлюсь, а потому что он знает, что другие Доны так же старомодны в своих убеждениях, как и его отец, — им нужен мужчина во главе, чтобы внедрить изменения такого масштаба.

Но сегодня день, когда это меняется навсегда.