В Алессио есть что-то, что делает все ярче, — будто он носит с собой вегасское неоновое сияние, куда бы ни пошел.

Он поцеловал Данику первой, глубоко и страстно, затем повернулся ко мне с тем понимающим взглядом, от которого мое сердце до сих пор учащается после всех этих лет.

— Скучал по мне, amore mio? — спросил он, прежде чем притянуть меня для поцелуя, который пах кофе из самолета и неутолимым желанием.

День растворился в круговороте смеха, прикосновений и общих воспоминаний. Мы обедали на террасе, Алессио развлекал нас историями о вегасских драмах, пока Даника сворачивалась калачиком между нами на огромном шезлонге. Идеальные, мирные моменты, которые казались невозможными всего несколько месяцев назад.

На фоне заходящего солнца мадам Фера наконец позволила мне кончить, пролив мою сперму на ее бикини, пока Алессио наблюдал за нами с высоким бокалом сухого белого вина в руке.

Это было только началом...

Мое тело приятно болело от наших недавних... занятий. Игривая борьба Алессио переросла в поцелуи, переросла в большее, пока Даника не взяла нас обоих под контроль. Моя Королева и мой Вегасский Шут — они точно знали, как разобрать меня на части и собрать заново.

Даника дала мне разрешение кончать столько, сколько я захочу, прежде чем отключиться на большой пушистой кровати, бормоча что-то о закусках, прежде чем закрыть глаза и больше не открывать их. Это была возможность, которой я намеревался воспользоваться в полной мере.

Быстрое дыхание Алессио возвращает меня в настоящее, в теплый вечерний бриз, наши твердые члены прижаты друг к другу, разделенные только плавками.

Вегасский Шут ухмыляется, проводя пальцами по моей обнаженной груди, прежде чем игриво схватить сосок и скрутить его. — Ты знаешь, как я люблю, когда ты играешь грубо.

Его лицо в нескольких дюймах от моего, его тело прижато к моему. Никто из нас не показывает никаких признаков отступления.

— Я грубый парень, или ты забыл, Дон Санторо? — Я целую его, прежде чем он успевает ответить, заставляя его губы раскрыться своим языком.

Тело Алессио смягчается против моего, когда он расслабляется в страстном поцелуе, наши руки блуждают друг по другу, хватая, сжимая, скручивая, пощипывая.

Втираясь бедрами в его, я сухо трахаю свою подростковую любовь, потирая наши члены друг о друга.

Свободный предаться своим желаниям, я кусаю его шею, зажимая кожу между зубами, отмечая его, заталкивая его руки вверх над головой и прижимая их к стене. Он позволяет мне.

Алессио соблазнительно облизывает мою мочку уха, шепча: — Трахни меня, Данте, — и дрожь пробегает по моему позвоночнику, прямо к члену.

— Хм... — Я опускаю его запястья и тянусь к его члену, вытаскивая его из бесполезной ткани, скрывающей его. — Твоя тугая дырочка так красиво растягивается...

Это правда.

С Алессио мы всегда менялись местами в позиции снизу; распределение власти было более равномерным, чем с Даникой.

Мы открыто выражали свои желания, как бы трудно мне ни было сначала найти слова, произнести их ему, другому мужчине, другому Дону. Но Алессио был не просто каким-то другим Доном, он был моим, нашим.

— Нет ничего, чего бы я хотел больше, дорогой, — говорит мне Алессио, сползая вниз по стене, пока не оказывается передо мной на коленях, готовый взять мой член в горло.

Я слишком велик для Даники, чтобы она могла вместить меня целиком, но у Алессио нет рвотного рефлекса, и он проглатывает меня целиком, пока я стою застыв, сердце колотится в груди.

Громкий стон срывается с моих губ, когда он работает губами над моей эрекцией, заливая слюной мой член. Как он, черт возьми, так хорош в этом?

Громко кряхтя, я хватаю его за волосы и поднимаю, прежде чем кончить ему в горло, поднимая его на ноги, чтобы слизать свой предэякулят с его губ.

— Где смазка? — шепчу я, грубо кусая его нижнюю губу, когда отстраняюсь.

— На кухне. — Алессио высвобождается из моей хватки и ныряет внутрь. Я следую за ним, но он не замечает меня, сначала. Пока я не хватаю его сзади и не перегибаю через мраморную островную стойку.

Я вырываю смазку из его рук, оставляя его согнутым передо мной. — Я возьму это, спасибо.

— На кухне? О, извращенно. — Алессио виляет задницей передо мной, и я борюсь с желанием рассмеяться.

— Снимай одежду, — инструктирую я, шлепая его по заднице плоской ладонью.

Не колеблясь, Алессио поворачивается и раздевается догола, взбираясь на холодную стойку на своих сильных мускулистых руках.

— Теперь ты, — говорит он мне, медленно поглаживая свой член, пока я тоже снимаю шорты. — Хм, — он посылает мне воздушный поцелуй, — Привет, Соня.

Хмурый взгляд искажает мое лицо, когда я ворчу: — Не смей. Только Даника может так его называть.

Алессио смеется, тянется к моему члену и прижимает две головки друг к другу, потирая их одновременно, вырывая голодный рык с моих губ.

Я более чем готов, истекаю похотью.