— Не благодари меня. — Мой голос становится жестче. — Это милосердие не для тебя. Для них. Они заслуживают лучшего, чем наследие предателя.

Он кивает, принимая свою судьбу с тем небольшим достоинством, которое у него осталось.

— И еще, Лео.

Он поворачивается у двери, глаза уже мертвые.

— Оно того стоило?

Вопрос повисает между нами.

— Нет, — шепчет он наконец. — Ничто не могло бы.

По крайней мере, в этом он говорит правду.

Позже, когда Эмилио возвращается один, я не спрашиваю подробностей. Некоторые действия принадлежат теням, даже между нами. Ему это не могло быть легко.

— Сделано, — просто говорит он, принимая бокал, который я протягиваю.

— Тихо?

— Sì, Don mio.

Мы сидим в тишине долгий момент, тяжесть необходимого насилия тяжела между нами.

— Ты скажешь Donna? — спрашивает Эмилио наконец.

Я обдумываю вопрос, думая о Данике в библиотеке внизу, о возбуждении в ее глазах, когда она строит что-то новое, что-то легитимное. О будущем, которое мы планируем, о жизни, которую пытаемся создать.

— Да, — решаю я. — Никаких больше секретов между нами. Она должна знать, что все действительно закончено.

Эмилио кивает, понимая. В нашем мире правда часто является единственной роскошью, которую мы можем себе позволить.

Когда я смотрю на сад, я чувствую, как вес поднимается. Это был последний кусок незаконченного дела, последняя нить, связывающая меня со старыми порядками. С уходом Лео, с разрешением предательства, я могу полностью шагнуть в то, что будет дальше.

— Рейсы на Бали подтверждены на завтра, — говорит Эмилио, нарушая тишину. — Безопасность организована на обоих концах.

— А семьи?

— Все получили уведомление, что вы будете недоступны две недели. Все вопросы, требующие внимания, будут направляться мне, пока вас нет.

Я киваю, удовлетворенный. — А планы Даники по корпорации?

— Предварительные документы составляются. Они будут готовы к рассмотрению, когда вы вернетесь. — Он колеблется. — Винчи уже задают вопросы.

— Пусть спрашивают. К тому времени, как мы вернемся, они будут достаточно отчаянны, чтобы принять ее условия.

Редкая улыбка Эмилио вспыхивает. — Donna Фера все изменила, не так ли?

— К лучшему, — соглашаюсь я, чувствуя правду в своих костях.

Я нахожу Данику в нашей спальне, уже упаковывающей вещи к завтрашнему отъезду. Вид ее — босой, волосы рассыпаны по плечам, тихо напевающей, складывающей одежду — успокаивает то, что было беспокойно годами.

— Сделано, — говорю я просто, прислоняясь к дверному косяку.

Она поворачивается, останавливаясь с шелковой блузкой в руках. — Ты нашел того, кто нас предал?

Я киваю, переступая порог в наше общее убежище. — Лео Витале. Продавал нас месяцами.

Ее глаза слегка расширяются, затем сужаются. — Лео? Тот самый Лео, который нес меня на руках к безопасности, когда я подвернула лодыжку в аэропорту в прошлом году?

— Он самый. — Мой голос напряжен. — Дмитрий подтвердил. Затем Лео признался во всем.

Она переваривает это, ее умный разум соединяет точки, которые я почти вижу, как они формируются у нее за глазами. — Поэтому он удобно отсутствовал во время засады?

— Именно. Он больше не будет проблемой.

Даника откладывает блузку, подходя ко мне. — Хорошо. — Одно слово, содержащее целые миры. Не осуждение, не ужас — просто принятие. Понимание того, что нужно было сделать.

— Последняя нерешенная проблема, — говорю я ей, притягивая ее в свои объятия. — Ничего не висит над нами.

Она прижимается к моей груди, ее руки скользят вверх, чтобы лечь на мои плечи. — Идеальный тайминг для нашего медового месяца.

— Две недели только ты, я и Алессио, ждущий нас в раю. — Я прижимаюсь губами к ее шее, вдыхая ее запах. — Никаких портов, никаких семей, никаких предательств.

— Только мы, — соглашается она, поднимая лицо к моему. Ее глаза ищут в моем выражении то, что она ищет. — Больше не нужно оглядываться через плечо?

— Не за это. Лео работал один. Жадный, не идеологический. — Я глажу ее щеку. — Угроза устранена.

Она кивает, возвращаясь к упаковке с новой энергией. — Тогда Бали ждет.

Некоторые главы должны закрыться, прежде чем другие могут открыться.

И теперь, наконец, мы можем перевернуть страницу.

Глава тридцать четвертая

Медовый месяц

(Даника)

Рай на вкус как свежее манго и дорогой ром, поданные в кокосе, украшенном цветами, названий которых я не знаю.

Когда солнце тает на горизонте, раскрашивая небо акварельными мазками пурпура и янтаря, я лениво потягиваюсь на шезлонге у бассейна, чувствуя себя спокойнее, чем за многие месяцы.