Даника не отвечает. Она может управлять моим телом и разумом за закрытыми дверями, но когда дело касается бизнеса, это мой мир. Я управляю этой семьей дольше, чем она живет. Важно не принимать поспешных решений, когда на кону столько жизней.

Напряженная тишина затягивается на мгновение, прежде чем Эмилио прочищает горло.

— Что такое? — спрашиваю я слишком резко.

— С уважением, сэр. Я не думаю, что у нас есть время. Другие семьи хотели встретиться немедленно, но мне удалось договориться на завтрашний вечер.

— Cazzo. — Черт, Эмилио. Вечно прячешь самое главное.

— Простите. — Эмилио выпрямляет плечи. — Я пытался успокоить их, но Доны оскорблены и хотят, чтобы все было улажено.

Я должен был знать, что Доны не воспримут такое оскорбление благосклонно.

Бля.

— Узнай все, что сможешь, до встречи завтра, Эмилио. У нас есть информаторы в портах?

— Я делаю все возможное, чтобы связаться с ними, Don mio.

— Иди. — Я отмахиваюсь от него взмахом запястья.

Какой королевский беспорядок.

— Ты груб с Эмилио, — говорит Даника, как только дверь закрывается.

— Я не груб, — огрызаюсь я, слишком громко, потирая виски. — Я просто... раздражен.

— Мы все раздражены. Не нужно кричать. — Даника садится на диван, скрестив руки, хмурый вид омрачает ее лицо. Я мгновенно жалею о своем тоне.

— Прости, Tesoro. — Мое выражение смягчается, когда я сажусь рядом с ней и притягиваю ее к себе на колени. — Позволь мне загладить вину.

Медленно я провожу ладонью по топу Даники. На ней нет бюстгальтера, и ее торчащие соски свободно (и заметно) прижимаются к тугой ткани.

— И как ты собираешься это сделать? — спрашивает она, разводя руки. Наконец, полная улыбка.

— Когда я в последний раз вылизывал тебя на своем столе? — предлагаю я с подмигиванием. Некоторое отвлечение было бы сейчас кстати — для нас обоих.

— Буквально на прошлой неделе. — Даника смеется, пересаживаясь на моих коленях. Я знаю, что она чувствует мою горячую эрекцию под собой, болезненно твердую для нее, как всегда, несмотря на травмы, несмотря на головную боль, похмелье.

— Можно? Пожалуйста? — Моя жажда к ней ненасытна. Даже спустя столько лет. Я мог бы счастливо проводить дни, поклоняясь своей Королеве, и не делать больше ничего. Вместо этого я должен разбираться с придурками-русскими и мертвыми гостями на свадьбе.

— Ты не можешь просто отвлекать меня сексом, — настаивает моя невеста, ее решимость быстро угасает.

— Не могу? — Я сжимаю твердый сосок через ее топ, и она ахает.

— Справедливо. Иди сюда. — Даника притягивает меня ближе за волосы, зажимая мои губы между своими и жадно целует меня, пока я не начинаю хватать ртом воздух.

Не спрашивая разрешения, я засовываю руки под ее топ, лаская ее груди и сжимая соски между пальцами, как ей нравится.

Моя невеста не ругает меня, она просто тихо стонет, мурлыча в мою шею, как кот, получивший сливки.

Крепко держа ее под задницей, я встаю и несу ее к столу, игнорируя протесты моего тела.

— Мой сильный и сексуальный Дон, — хрипит Даника, цепляясь за меня, обвивая ногами мою талию.

— Да, Мэм, — отвечаю я, одной рукой разбрасывая содержимое моего стола на пол, освобождая место на большой деревянной поверхности, чтобы аккуратно усадить ее.

Озорно ухмыляясь, Даника отталкивает меня босой ногой в грудь. — На колени... мальчик.

Ее желание — закон, и несмотря на все боли и страдания, пронзающие мое тело, я падаю на колени без малейшего колебания.

Пожалуйста, назови меня хорошим...

Глава девятая

Интерлюдия

(Даника)

Дверь спальни закрывается за нами с мягким щелчком, который эхом разносится по моим костям. Впервые с тех пор, как мы проснулись в день свадьбы вчера, мы с Данте по-настоящему одни.

Как хороший мальчик, он вылизал мою киску в своем кабинете после нашего удручающего разбора с Эмилио. Разрядка была великолепной, необходимой и именно тем, что мне нужно было, чтобы отвлечься от реальности.

Я могу думать об этом только короткими вспышками, прежде чем становится слишком много, слишком тяжело, и мне нужно найти что-то другое, чем занять свои мысли.

Но Карло продолжает возвращаться ко мне...

Как только мой пульс вернулся к посторгазменной норме, я вытащила Данте из кабинета и обратно в спальню. Это было воскресенье, в конце концов, и будет достаточно времени для работы.

Наша комната выглядит такой же свежей, как необитаемый гостиничный номер.

Персонал убрал следы нашего празднования — больше нет крошек торта в простынях, нет липких бокалов из-под шампанского на тумбочке. Но они не могут стереть невидимый груз, который так тяжело висит в воздухе.

Данте идет к окну, плечи напряжены, одна рука рассеянно потирает основание шеи, куда ударил тот русский бандит. Он пытается скрыть гримасу, но я все равно вижу. Мой свирепый, упрямый Дон, всегда притворяющийся несокрушимым.

— Иди сюда, — тихо говорю я, похлопывая по кровати рядом со мной. — Дай мне посмотреть.

— Ничего, Tesoro. Просто затекла. — Но в его голосе нет обычной убежденности.