— Итак, увидимся на твоей следующей свадьбе? — Он ухмыляется, обнимая меня и целуя в плечо, притягивая ближе.

Я закатываю на него глаза. — Слишком рано.

— Не волнуйся, cara mia. Ты скоро станешь La Donna Фера. Ничто не остановит этого мужчину от женитьбы на тебе.

Я хочу верить ему, но слова приносят мало утешения. — Я не знаю, хорошо ли это вообще. — Я опускаю голову. — Он заслуживает большего, кого-то с лучшей родословной; кого-то, кто знает, как работают винные пары.

Мои неуверенности ведут войну в моем хрупком сознании.

Но Алессио не потерпит этого.

— Чушь. Ты можешь выучить эти глупые вещи, если захочешь, но они не имеют значения. Ты более могущественна, чем думаешь, Даника. Не позволяй прошлому определять тебя. Ты больше не тот человек.

Я киваю, хотя мой разум все еще мчится со скоростью миллион миль в час в противоположном направлении. — Конечно.

Алессио приподнимает мой подбородок к себе и пристально смотрит на меня своими интенсивными янтарными глазами, которые всегда так много видят. — Послушай меня, cara; нет в мире никого более подходящего, чтобы стоять рядом с Данте, чем ты.

Я вздыхаю, отводя взгляд.

— Все наладится. Просто дай этому время, — говорит мне Алессио, обнимая меня и прижимая к себе, окутывая свежим запахом после бритья. — Увидимся в Вегасе, хорошо?

— Ага, конечно...

Впервые я не так рада возвращаться на наш сверкающий игровой полигон в пустыне.

Сначала нужно разобраться с угрозой.

Глава восьмая

Разбор

(Данте)

Знакомый стук привлекает мое внимание к двери — три коротких удара.

Я зову Эмилио в свой кабинет, не утруждая себя формальностями. — Что у тебя есть?

Старик должен был сегодня быть выходным, но это было до того, как моя свадьба превратилась в зону боевых действий.

Весь наш распорядок был нарушен. Даже бедный Бискотти должен был — неохотно — смириться с тем, что его завтрак подали более чем на час позже. Я делаю мысленную пометку попросить Дарио взять на себя эту обязанность.

Закрыв за собой дверь, Эмилио колеблется, глядя на Данику, затем на меня. Она обычно не присутствует на наших совещаниях по разбору.

Одетая в лосины и топ без рукавов, будто собирается на тренировку, без обуви, моя невеста сидит на моем столе, будто у меня нет по крайней мере четырех других стульев на выбор. Я давно перестал ворчать на нее по поводу соблюдения обычных рекомендаций по сиденью.

— Все в порядке. Даника хочет присутствовать, — заверяю я его. — Есть обновления? — спрашиваю я, мой голос густой, властный.

Эмилио кивает, продолжая.

— Sì, Don mio8. Мы привлекли бригаду, чтобы все убрать снаружи. Садовники исправили большую часть повреждений ландшафта, — начинает старик. Он выглядит уставшим, напряженным. Обычно его хрустящие белые рубашки безупречно отглажены, но сегодня две складки портят совершенство — детали слишком мелкие, чтобы кто-то заметил, но я знаю Эмилио уже более трех десятилетий.

— Можете сесть, если хотите, Эмилио, — предлагает Даника, но старый охранник качает головой, отказываясь.

— Нет, спасибо, мисс Мэттьюз. Я в порядке.

Даника заметно напрягается при звуке своей фамилии, но ничего не говорит.

Я возвращаю внимание к своему заместителю, который в последнее время все чаще становится первым. Возможно, я слишком полагался на Эмилио в последнее время... — А потери? Каков ущерб? — продолжаю я допрос.

— Мы потеряли Карло, как вы знаете, и человека из семьи Греко. Еще четверо тяжело ранены и пара легких порезов и ушибов. — Эмилио опускает голову.

— Cazzo, — ругаюсь я шепотом, сжимая кулаки, костяшки громко хрустят.

Вся эта засада была такой ненужной. Ради всего святого.

Ответственность тяжким грузом лежит на моих плечах. Часть меня чувствует, что хочет блевануть, но это может быть просто похмелье. Мое тело больше не такое выносливое, как раньше. Даника проглотила аспирин раньше и, кажется, теперь пришла в норму. Мне повезло меньше.

Моя шея убивает меня, но я не говорю Данике.

Я не хочу, чтобы она волновалась.

Это не единственное, что болит после вчерашней засады на то, что должно было быть нашей свадьбой мечты.

Я явно не в такой хорошей форме, как раньше.

Раньше я переносил удары гораздо хуже, даже без синяков.

Но мне уже 46; я должен быть более осторожным со своим телом. Особенно потому, что я пропускал тренировки и больше не могу полагаться на свои мышцы, чтобы они работали, как раньше.

Как я защищу Данику, если моему телу нельзя доверять?

Эта мысль пугает меня больше, чем пистолет у головы.

— А с их стороны? — спрашивает Даника, возвращая мое внимание к разбору.

— Двое убиты и один взят в плен, — докладывает Эмилио. — Остальные сбежали.

— Повезло заставить парня заговорить? — спрашиваю я, хотя знаю ответ.