Мы держим ее близко, пока она дрожит и сотрясается, крича в экстазе, когда палочка достигает своей цели — освобождения.

Когда она наконец приходит в себя после пика, мы просто держим друг друга — все трое — липкий, истощенный беспорядок из торта, пота и спермы.

Вскоре после этого реальность возвращается, когда мы лежим, переплетенные в простынях и друг в друге. С обезболивающими, действие которых заканчивается, мой череп пульсирует все сильнее — как от травмы, так и от темных мыслей, которые я больше не могу отогнать. Кто-то хотел нас убить. Кто-то подобрался достаточно близко, чтобы попытаться.

Русские не должны были иметь возможности проникнуть так далеко на нашу территорию, не говоря уже о том, чтобы попасть на нашу свадьбу. У нас была охрана. У нас были протоколы. У нас...

Я притягиваю Данику ближе, вдыхая ее запах, пока смотрю, как тени играют на потолке. Она могла сегодня умереть. Они могли бы убить ее, мою Королеву, мой дом, только потому, что я сделал ее частью этого мира. Частью моей войны.

Рука Алессио находит мою грудь в темноте, твердая и теплая, но даже его прикосновение не может успокоить мой бегущий разум. Если они знали о свадьбе, что еще они знают?

Я закрываю глаза, но немедленно образ безжизненного тела Карло появляется непрошенным, будто выгравированный за моими веками, — кровь, впитывающаяся в траву, в когда-то белое платье.

Cazzo!

Сколько еще умрет, прежде чем это закончится? Сколькими еще жизнями я рискну, пытаясь защитить свое?

Нет ответов. Только новые вопросы. Новые угрозы.

Алессио заговаривает первым, спасая меня от спирали. — Кажется не особо пригодился тот душ раньше. — Он убирает прядь волос со вспотевшего лба Даники, прежде чем искать ее губы своими.

— Еще один душ не помешает, — отвечает она, проводя пальцем по своему прессу, прежде чем слизать смесь спермы с пальца, будто это изысканный десерт.

Это может быть моя, может быть Алессио, может быть наша общая.

Какая возбуждающая мысль.

Мой член поднимается, будто ему еще не уделили достаточно внимания.

— Но сначала мне нужно пописать, — объявляет Даника, как обычно делает в этот момент. Что-то насчет предотвращения инфекций...

Пока она выскальзывает из нас, я придвигаюсь ближе к Алессио, чтобы положить голову в ложбинку его подмышки, наслаждаясь его теплом, его близостью, пока наши пульсы медленно возвращаются к обычному ритму.

С любовью он гладит мои волосы, крепко целуя меня в губы.

— Возможно, нам стоит выпить еще шампанского и посмотреть, куда приведет нас ночь, — предлагает Шут, будто наш день только начался, игриво дергая мой отдыхающий член.

Как бы я хотел знать, откуда у него, казалось бы, безграничная энергия, потому что я готов проспать несколько дней.

Но еще не время спать...

Глава седьмая

Реванш

(Даника)

Сознание проникает медленно, сопровождаемое похмельем, которое чувствуется так, будто его создал сам Сатана. Когда я начала страдать от похмелья?

Прежде чем я даже открываю глаза, я улавливаю богатый аромат кофе, смешанный с утренним солнцем и приглушенными мужскими голосами.

Они у окна — мои мальчики. Вид их на мгновение перехватывает мое дыхание.

Халат Данте распахнут на груди, в то время как Алессио каким-то образом втиснулся в мой шелковый халат, ткань отчаянно пытается прикрыть то, для чего она никогда не была предназначена.

Они перешептываются над парящими кружками, головы склонены близко, интимность излучается от каждой линии их тел.

Что-то теплое разворачивается в моей груди при этом зрелище. Это могло бы быть моим будущим — просыпаться с ними обоими, делить тихие утра и поцелуи со вкусом кофе. Представляете?

Затем реальность обрушивается, как приливная волна.

Сегодня я должна была проснуться Донной Фера.

Эта мысль возвращает все остальное — выстрелы, разгоняющие толпу, розы, испачканные кровью, тело Карло, холодеющее у меня на коленях. Мое горло сжимается.

Все эти месяцы планирования — и ради чего? Просто чтобы какие-то неуважительные русские ублюдки все разрушили. Это неправильно.

Бедный Карло.

Меня охватывает тяжелая печаль, когда воспоминание о его безжизненном теле на моих коленях мучает меня, вонзая свои болезненные когти глубже в мою плоть.

Конечно, я доставляла Карло ад, особенно когда только прибыла в дом Фера, но с тех пор мы так много пережили вместе.

В прошлом году, на мой день рождения, он даже подарил мне деревянную закладку в форме жеребца, которую вырезал сам. Это был самый особенный подарок...

Они не уйдут от ответственности, — клянусь я, вытирая случайную слезу.

Таким не должен быть ход нашей истории.

— А, Королева проснулась. — Голос Алессио — теплый мед, но я слышу беспокойство под ним. Я пытаюсь скрыть свои чувства, подавить горе, но я слишком медленна.