Я отступил именно в тот момент, когда её ноги начали дрожать, а наслаждение приблизилось к пику. Она обмякла у стены, широко распахнув глаза и приоткрыв губы, раскрасневшаяся и запыхавшаяся. Её потребность невозможно было не заметить — она читалась в изгибе спины, дрожи бёдер, голоде во взгляде.

Но я ещё не закончил играть.

Пока нет.

Я хотел, чтобы она умоляла.

— Что ты делаешь? — спросила она, и в её голосе отчётливо звучало разочарование. — Почему ты остановился?

Я медленно обошёл её, не отрывая взгляда от её глаз.

— Скажи мне… насколько сильно ты меня хочешь? Хочешь этого? — Я провёл пальцами в пространстве между нами, ещё сильнее натягивая струну напряжения.

— Отчаянно, — выдохнула она. — Разве ты не чувствуешь? Я изнываю от желания.

Она потянулась ко мне, но я с жестокой усмешкой отшлёпнул её руку. Её резкий вздох привёл меня в восторг.

— Есть… условия, — произнёс я.

— Что угодно, — прошептала она, сложив руки под подбородком, словно молящаяся перед алтарём. — Пожалуйста, лорд Бальтазар… я ваша. Приказывайте мне. Берите меня.

О да. Вот это уже совсем другое дело.

— Ты можешь быть моей любовницей, — пробормотал я, снова приближаясь и обжигая дыханием её ухо. — Но я часто путешествую. Пока меня нет, можешь завести другого любовника, если твоё тело будет этого требовать.

Она моргнула. Я видел замешательство в её глазах.

— Но, — продолжил я, и мой голос одновременно обжигал огнём и холодил льдом, — когда я возвращаюсь, когда прихожу к тебе, ты принадлежишь мне и только мне. Никаких других мужчин. Никаких игр. Ничто не должно отвлекать тебя. Ты моя. Твой рот, твоё сердце, твоё тело… всё.

Мой взгляд потемнел, словно бросая ей вызов.

— И если ты ослушаешься меня, Алина… — Я наклонился и прижался губами к её уху. — Тебе придётся заплатить адскую цену.

Мои слова окутали её словно вуаль. Я наблюдал, как меняется её лицо: желание сменилось потрясением, по краям которого закралось сомнение… а затем появилось нечто более тёмное. Необузданное.

— Я согласна, — прошептала она едва слышно, и её голос дрожал так же, как её решимость. — Всё, что попросите. Я сохраню вас в тайне. Я буду вашей.

— Хорошая девочка, — промурлыкал я, касаясь поцелуем нежного изгиба её челюсти. — Но помни: секреты восхитительны… пока не становятся смертельно опасными.

Она подняла на меня глаза, вглядываясь в моё лицо, словно пыталась заглянуть мне в самую душу. Чтобы найти чудовище… или человека.

— Хорошо, — снова выдохнула она, едва размыкая губы.

Я уверенно улыбнулся и положил руку ей на плечо. Большим пальцем лениво выводил круги на её нежном горле, ощущая, как под кожей стремительно бежит кровь. Несколько мгновений мы оставались неподвижны, застыв в тишине и глядя друг другу в глаза с безмолвным пониманием.

Она никому не расскажет. Я чувствовал это каждой клеточкой своего тела.

Я наклонился и едва коснулся её губ своими — призрачный поцелуй, призванный подразнить, соблазнить.

Она не шевельнулась, всё её тело напряглось от необходимости сдерживаться.

А потом она укусила меня за губу.

Я отстранился с тихим удивлённым смешком, чувствуя, как по губе разливается покалывающая боль. Я всмотрелся в её глаза и увидел в них блеск непокорности.

Значит, у неё всё-таки были коготки.

Большим пальцем я стёр кровь с губы и прижал его к её рту.

Она резко втянула воздух… а затем втянула мой палец в рот и принялась сосать его, не отрывая от меня глаз.

В груди зародилось низкое рычание.

Я снова поцеловал её — на этот раз глубже, одновременно ощущая вызов и покорность. Её тихий стон завибрировал у меня во рту, когда я обхватил ладонями её лицо, а затем скользнул руками вниз по шее, чувствуя жар, пульсирующий под кожей.

Губами я провёл вдоль её челюсти, спустился к ямочке у основания горла, а затем к изгибу плеча. Под моим языком трепетал её пульс, дыхание стало быстрым и поверхностным.

Она дрожала от желания ко мне.

И помоги мне боги — мне это нравилось.

Я отстранился, взял её за руку и повёл к кровати.

Она села на край набитого перьями и травами матраса, изящная и безмолвная, не сводя с меня глаз. Я стянул халат с её плеч, позволяя ему мягко и бесшумно соскользнуть к талии. Её кожа сияла в свете свечей, и я на мгновение — слишком долгое — позволил себе просто смотреть на неё.

Я аккуратно повесил халат на спинку стула — странное проявление учтивости посреди охватившей нас похоти.

А затем вернулся к ней.

Мои пальцы скользнули сквозь её волосы к шее, и она подалась навстречу прикосновению, прикрыв глаза. Под моими ладонями её кожа была словно шёлк и пахла травами и желанием. Я задержался у её плеча, вдыхая её аромат.

Я тихо зарычал, чувствуя, как в мои прикосновения невольно проникает нежность, и злясь на то, с какой лёгкостью она меня обезоруживала.

Я не хотел быть нежным.

Не хотел ухаживать за ней.

Я хотел завладеть ею.