— Прости меня, — произнёс он низким, хриплым голосом, словно выкованным веками, проведёнными среди теней.

— Кто ты? — выдохнула я. — И что ты сделал с этой женщиной?

— Ничего такого, чего она не заслуживала, — ответил он, и его голос смягчился, превратившись во что-то почти нежное, почти мурлыкающее.

Но передо мной его уже не было.

В следующее мгновение его руки обхватили меня сзади — сильные, неумолимые — и притянули к нему. Я ахнула, когда по телу разлился жар, а по венам пробежал порочный разряд наслаждения. Его горячее дыхание коснулось моей шеи, руки крепко сжали талию, словно он ждал этого мгновения целые жизни.

Мне следовало бежать.

Но я не побежала.

Я хотела этого.

Хотела его.

Словно всё, что я когда-либо любила, всё, чего когда-либо боялась, пробуждалось внутри меня — необузданное и дикое.

Задыхаясь, я развернулась в его объятиях.

Одеяло соскользнуло с моих плеч, словно последняя иллюзия, от которой я избавилась.

Я стояла перед ним обнажённая в лунном свете, а сердце грохотало в груди, словно разбушевавшаяся буря.

Его глаза, ещё мгновение назад голубые, почернели, став такими же тёмными, как сама ночь, — бездонными, бесконечными, наполненными желанием, от которого у меня перехватило дыхание.

Повинуясь инстинкту, порыву или чему-то, лежащему гораздо глубже мысли, я притянула его к себе.

И поцеловала.

В этом поцелуе не было нежности.

Не было ласки.

Это было столкновение двух огней, поцелуй двух погибелей.

Его губы обрушились на мои, пальцы запутались в волосах, и я чувствовала его — всю силу его тоски, потребности, чего-то первобытного и бесконечного. Его поцелуй был обладанием. Его прикосновение — проклятием.

И я хотела пасть вместе с ним.

Моё тело прижималось к его телу, жар и голод нарастали с каждым вдохом. Кожа пела там, где он касался меня. Моя душа тянулась к его душе, словно прилив, покоряющийся притяжению луны.

Он пожирал меня, а я позволяла.

Потому что хотела, чтобы он поглотил меня.

Целиком. Без остатка.

Безвозвратно.

Спустя целую вечность, уместившуюся между двумя ударами сердца, он отстранился.

Я осталась стоять, задыхаясь и дрожа, губы покалывало после нашего поцелуя — поцелуя со вкусом огня, лунного света и чего-то запретного. Грудь тяжело вздымалась, пока я смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

И в его глазах… я увидела нечто новое.

Не просто желание. Не просто тьму.

А нечто опьяняющее — нечто, что знало меня.

И всё же сквозь туман жара и адреналина внезапно пробрался холод.

Что я наделала?

Я поцеловала незнакомца. Мужчину, окутанного тенями. Убийцу.

— Я… мне так жаль, — запинаясь произнесла я, мой голос дрожал и звучал непривычно тихо. — Я не хотела тебя целовать. Не знаю, что на меня нашло.

— Нет, — мягко произнёс он, но в его голосе звучала непоколебимая сила. — Вина лежит на мне. Я джентльмен… или когда-то им был. Мне не следовало позволять подобной близости. Не следовало пользоваться ситуацией.

Он отступил и изящно, грациозно поклонился.

— Меня зовут лорд Бальтазар.

Когда он выпрямился, лунный свет скользнул по царственным, убийственно прекрасным чертам его лица. Заиграл на тёмных ресницах, на губах, всё ещё покрасневших от моих поцелуев.

— Я леди Алина Точино, — ответила я едва слышным шёпотом. Моё имя казалось слишком хрупким на языке.

— На самом деле это моя вина, лорд Бальтазар. Я… я не знаю, что на меня нашло.

Он улыбнулся — понимающе. Такой улыбкой, которая не просто видит тебя… а читает насквозь.

— В пылу момента мы часто сбиваемся с пути, — пробормотал он. — Но если это и было ошибкой… то прекрасной.

Он снова поклонился с такой изысканной учтивостью, что сам этот жест казался поэзией.

А затем отступил, позволив тишине подняться между нами.

Я застыла.

Мысли кружились. Пульс грохотал. Кто он на самом деле? Аристократ? Убийца? Спаситель, посланный тьмой, — или то самое существо, которого боялась сама тьма?

Мне хотелось шагнуть к нему и задать вопросы, ответы на которые я ещё не была готова услышать. Но страх сковал позвоночник.

Его присутствие никуда не исчезло — оно по-прежнему давило на меня, невидимое, но тяжёлое, словно бархат, пропитанный льдом.

Я попыталась пошевелиться — попыталась, — но тело не слушалось.

Взгляд лорда Бальтазара держал меня в плену, приковывая к земле силой, которой я не могла дать названия. Я не могла убежать.

Не могла дышать.

Не могла отвести взгляд.

Я застыла между ужасом и искушением.

И тогда он двинулся.

Он без усилий преодолел разделявшее нас расстояние, ни на мгновение не отводя от меня глаз. От него исходила тьма — не злоба, а глубокая, древняя сила, обвивавшая его словно живая тень.

— Наконец-то ты моя, — прошептал он.