Слёзы хлынули сами собой, и остановить их было невозможно. Моё тело сотрясали рыдания, которые я не позволила себе выпустить наружу в конюшне. Томазо был хорошим человеком.

Слишком хорошим.

И если быть честной — слишком хорошим для меня.

Всё ещё кутаясь в одеяло, я отвернулась от толпы и продолжила поиски, направившись к небольшой рощице неподалёку.

Здесь у ночи были зубы.

Воздух казался наэлектризованным и напряжённым, словно за мной кто-то наблюдал, словно сами тени затаили дыхание, ожидая момента для нападения. Я ускорила шаг, босые ступни мягко ударялись о земляную тропу, огибавшую конюшню. Сердце бешено колотилось, и каждый его удар требовал мести.

Она всё ещё была где-то здесь. Я чувствовала это.

Тошнотворная смесь горя, страха и кипящей решимости бурлила в груди, пока я приближалась к заброшенным хозяйственным постройкам — старым конюшням, сараям, сломанным экипажам. Мой взгляд обшаривал каждую щель, каждый угол в поисках малейшего движения.

Темнота словно искажалась вокруг меня, шепча невидимыми угрозами.

На краю зрения мелькали фигуры — бесформенные, безжалостные тени. Они скользили между деревьями и постройками, дразня меня движением и исчезая так же быстро, как появлялись. Были ли они настоящими?

Или мой разум начинал рушиться?

Снова и снова я бросалась к ним. Но тьма лишь смеялась.

Насмешливая. Неуловимая. Холодная.

Я была одна.

Совершенно, мучительно одна…

Кроме огня, разгоравшегося у меня в груди, — яростного и дикого.

Полная луна заливала пейзаж бледным светом, словно тончайшей паутиной, окрашивая мир в серебро и тени. Передо мной возвышались заросшие, будто населённые призраками сады.

Здесь было что-то ещё.

Наблюдавшее.

В воздухе ощущалось давление — едва уловимое, но гнетущее, словно туго натянутая струна касалась самой моей души. Я чувствовала это — нечто тёмное. Нечто древнее. Оно кралось вдоль границы владений вместе со мной, оставаясь за пределами моего зрения.

И всё же я шла.

Всё же продолжала искать.

Дыхание вырывалось короткими, неглубокими вдохами. Я напрягала зрение, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь плотную завесу мрака.

И вдруг замерла.

Из теней появилась фигура, наполовину скрытая у стены садового сарая. Высокая женщина, окутанная мраком, сжимала в руке кинжал, блестевший от крови — крови Томазо.

Она шагнула вперёд с издевательской ухмылкой, её глаза горели ядом. Черты лица исказила злоба.

Она собирается убить меня следующей.

Паника хлынула по телу. Я попятилась, сердце бешено забилось о рёбра. Ноги едва не подкосились.

Кто эта женщина? Почему Томазо? Почему я?

И тут…

Из темноты выскользнула ещё одна фигура.

Мужчина.

Он стоял на краю сада, наполовину очерченный лунным светом. Ветер играл его тёмными растрёпанными волосами, а вспышка ледяных голубых глаз ударила в меня словно молния. Он не просто наблюдал — он всё чувствовал. Двигался так, словно сама тень обрела плоть, каждый шаг был плавным, выверенным и опасным.

Он был прекрасен.

Прекрасен так, как прекрасна буря — дикая, разрушительная, неземная.

Он заставил ночь умолкнуть.

Облачённый в чёрное, он двигался с грацией, словно высеченной из древнего мифа, длинное пальто струилось за ним, как дым. Он не произнёс ни слова. В этом не было необходимости.

Женщина с кинжалом перевела взгляд на него, но что-то в ней дрогнуло. Она отступила на полшага.

Она не могла пошевелиться.

Он взял её на прицел — и этого оказалось достаточно.

Я застыла, всё моё тело натянулось, словно струна, пока я смотрела.

Ждала.

Он преодолел расстояние между ними за один вдох.

Его рука метнулась — быстрее мысли, быстрее страха.

Блеснула сталь.

Клинок вошёл женщине в грудь с пугающей грацией — одно точное движение, настолько безупречное, что казалось почти прекрасным.

Она судорожно вдохнула, глаза широко распахнулись в немом потрясении, а затем она рухнула.

Кровь расцвела под ней, словно чернила в воде, и на одно застывшее мгновение время забыло, как двигаться.

А потом она рассмеялась.

Дикий, нечеловеческий хохот прорезал воздух — резкий, неестественный. Её тело один раз содрогнулось, а затем начало растворяться, прямо у меня на глазах превращаясь в ничто, словно дым, развеянный ветром.

Сердце грохотало в груди так, будто я сама стала частью этого ритуала. Словно её смерть проникла внутрь меня и вытащила на поверхность нечто тёмное.

Он повернулся ко мне.

Его взгляд хранил непостижимые тайны и нечто гораздо более пугающее, чем жестокость.

Голод.

Он поглощал ночь.

Я чувствовала, как он обвивается вокруг моей души, словно мороз и пламя одновременно. Он извивался внутри меня — развращая, соблазняя, пробуждая. Этот мужчина был не от мира сего. В этом я не сомневалась. Ни один смертный не мог источать такую силу.

И всё же… я не отступила.