— Ты должна отправиться в прошлое и передать свой дневник Эйану Малику, — настойчиво произнёс Джон Джеймс. — Он находится в 1582 году.

Я застыла, и у меня перехватило дыхание.

— Малик мёртв, — резко бросила я. Горло сдавило, когда воспоминания и неверие обрушились на меня одновременно.

Джон Джеймс выдержал мой взгляд, ни на мгновение не дрогнув.

— Нет. Эйан Малик жив и здоров.

Я попятилась, ошеломлённая этим откровением. В последний раз, когда я видела Малика, он гнил в подземелье Бальтазара. Я пыталась его отравить — и потерпела неудачу. А теперь он жив? Где-то во времени? Как?

— Иди! — рявкнул он. — Найди его. И убери эти проклятые вещи как можно дальше отсюда — прежде чем явится Бальтазар и оставит после себя одни трупы.

Страх обвился вокруг меня словно петля, затягиваясь с каждой секундой всё туже. Но времени на сомнения не было. Я должна была идти. Должна была поверить, что сумею найти Малика раньше, чем Бальтазар найдёт меня.

И всё же… сомнения не отпускали.

— Откуда ты вообще знаешь, что Малик жив? — спросила я, прищурившись.

Джон Джеймс замялся.

— Мои источники говорят, что он находится в другой временной линии. Италия. Конец шестнадцатого века.

Я закатила глаза.

— Ну конечно. Ты и твои чёртовы тайны.

Раздражение вскипело внутри, горячее и горькое.

— Ладно. Я отправлюсь в шестнадцатый век. Но, может быть, хоть раз ты расскажешь мне о своих загадочных «источниках»?

Его лицо стало мертвенно-бледным. Руки задрожали по бокам.

— Не могу, — прошептал он. — Если я назову их имена… я умру.

Я шагнула ближе, вспыхнув от злости.

— Будьте вы прокляты — и ты, и твой брат. Вы оба идиоты. Играете с силами, которые едва понимаете.

Джон Джеймс поморщился, словно я его ударила, в глазах мелькнули боль и паника. Но затем что-то изменилось. Он выпрямился, и в его голосе зазвучала твёрдая решимость.

— Бальтазар охотится на всех нас, — сказал он. — А ты попусту тратишь время.

Он снова схватил меня за руку, стиснув её словно железными тисками.

— Отнеси клинок Зампе. Потом найди Малика. Отдай ему дневник. Он единственный, кто способен остановить то, что грядёт. Он — наша последняя надежда. Ради всего святого, Алина, сделай это как можно скорее. Иначе всё, что мы знаем, будет потеряно.

ГЛАВА 42

АЛИНА

 

В ослепительной вспышке я оказалась на залитых солнцем мощёных улицах Италии 1582 года.

Мир вокруг взорвался красками и движением — слишком яркий, слишком живой. Воздух был пропитан ароматом свежего хлеба, доносившимся из ближайших печей, сладким и соблазнительным словно зов сирены. Люди деловито сновали по узким улочкам, их голоса сливались в далёкий хор. Тёплый ветер ласкал кожу, но боль в груди оставалась ледяной.

Именно здесь я впервые встретила Бальтазара.

От воспоминаний меня пробрала дрожь, а следом нахлынула такая мучительная тоска, что ноги едва не подкосились. Это желание жгло меня. Обжигающее и жестокое. Я не чувствовала ничего подобного с того самого момента, как покинула его. Ни одно чужое прикосновение не могло разжечь во мне тот огонь, который разжигал он. Но с этим голодом переплеталось нечто куда более мрачное — ужас.

Я предала его самым страшным из возможных способов.

Я впустила в свою постель другого мужчину — Рауля. И сбежала от Бальтазара без единого предупреждения, оставив его наедине с яростью. Он предельно ясно дал мне понять: если я когда-нибудь отдамся другому, его месть будет быстрой и беспощадной.

Даже теперь, несмотря на эту угрозу, я изнывала от желания быть с ним. Жаждала безумия, опасности. Но мне пришлось похоронить эту жажду.

Теперь речь шла уже не о нём. Мне нужно было найти Джованни Зампу.

И тут словно яд в свежую рану в сознание ворвался образ Скарлетт.

Его Скарлетт.

Женщина, которая носила под сердцем его ребёнка, пока он требовал от меня преданности. Верности.

Ярость вскипела внутри — ослепительно-белая, обжигающая.

Он устанавливал правила, которым сам никогда не следовал. А расплачивалась за них я.

Я заставила себя идти дальше, пробираясь сквозь толпу. Я помнила, где когда-то жил синьор Зампа. Но оставался ли он там до сих пор? Был ли он вообще ещё жив?

Я шла мимо пекарен, рыночных прилавков и домов из выгоревшего на солнце камня. Узкие переулки словно артерии пронизывали городок, и я заглядывала в каждый с нарастающей тревогой.

И тут — я увидела его.

Вдалеке стоял мужчина — высокий, невозмутимый, с тёмными волосами и той властной осанкой, которую я слишком хорошо помнила.

Это должен был быть он.

По какой-то прихоти судьбы — или благодаря божественному вмешательству — я нашла Джованни Зампу.