— Алина хотела власти, — прорычал я. — И власти надо мной. А я… я был для неё всего лишь ступенью на пути к цели.

Обезумев от ярости и разбитого сердца, я выбрался из дымящихся руин своего поместья. Место, некогда бывшее моим королевством, теперь лежало в пепле и развалинах. Жизнь, которую я построил, исчезла — она отняла у меня всё. Мне не осталось ничего, кроме крови.

И тогда я начал убивать.

Несколько дней город жил в ужасе, преследуемый мной — бурей, облачённой в плоть. Я превратился в неумолимого жнеца душ, в кошмар, чьё имя шептали дрожащими губами. Я наслаждался искусством смерти. Некоторые умирали быстро — клинок в сердце или резкий поворот шеи. С другими… я не торопился. Я растягивал их конец. Делал его медленным. Личным. Я вписывал страдание в их последние вздохи словно художник, запечатлевающий муку на холсте.

Я не пощадил ни единой души. Ни одной. Я стал воплощением смерти — и заставил мир вкусить мою ярость.

Но упоение притупилось. Ярость выгорела, оставив внутри пустоту.

Бойня больше не могла заполнить зияющую дыру там, где когда-то пылало моё сердце. Не могла заглушить эхо её лжи или боль от её предательства. Я был пуст. Ничего не чувствовал.

Когда чувствовать больше было нечего, я растворился в тенях.

Я вновь появился в Шотландском нагорье, в одном из самых отдалённых моих охотничьих поместий — крепости из чёрного обсидиана и древнего гранита, возвышавшейся среди поросших соснами утёсов. Готические шпили впивались в небо, отбрасывая длинные, зловещие тени на окутанную туманом землю.

Поместье раскинулось по лесистым холмам словно спящий зверь. Железные ворота со скрипом распахнулись от моего прикосновения, открывая вид на ухоженные лужайки, искривлённые кусты олеандра и ручей, который осмеливался беззаботно журчать, словно не был свидетелем того, как рушился бог.

Я не обращал внимания ни на что. Красота теперь ничего не значила.

Осталось лишь одно, что могло снова сделать меня целым, — убийство Алины Точино.

Я отчаянно жаждал вновь почувствовать радость — снова окунуться в то тепло, которое когда-то знал рядом с Зарой и нашими дочерьми. Я осмелился поверить, что Алина сможет вернуть мне это счастье, что, возможно, ей удастся воскресить свет, похороненный мной вместе с мёртвыми. Но вместо этого она разорвала моё сердце в клочья. Накормила меня ядом, замаскированным под любовь, и бросила истекать кровью в бескрайнем море скорби.

Воздух в доме был тяжёлым и затхлым от долгого запустения и гнили. Я побрёл через гостиную, мимо некогда роскошных панелей из красного дерева и высоких бархатных портьер, по толстым коврам, потускневшим от времени. Рухнул на покрытый пылью диван, подняв облако грязи, от которого закашлялся. Я закинул руку на глаза, словно, отгородившись от мира, мог стереть и терзавшую меня боль.

И тут меня коснулись — мягко и знакомо, заставив вздрогнуть.

Я опустил руку. Глаза распахнулись.

Надо мной стояла Зара.

Её призрачный силуэт мерцал словно дым в тусклом свете. У меня перехватило дыхание.

— Нет… — прохрипел я, не в силах поверить. — Только не снова. Оставь меня, дух. Прекрати преследовать меня. Перестань мучить.

Но она не исчезла. Осталась — изящная, призрачная, до боли неизменившаяся.

— Бальтазар, любовь моя, — произнесла она голосом, похожим на шелест ветра в сухой листве. — Прекрати это безумие. Твои страдания разрывают меня изнутри.

Она протянула ко мне руку, и холодные, словно шёлк, пальцы скользнули по моей челюсти.

Я закричал. Гортанный вопль вырвался из самых глубин души.

— Прекрати! — заорал я. — Тебя не существует! Ты умерла! Я своими глазами видел, как тебя убили!

Тело задрожало. Из груди вырвалось мучительное рыдание.

— Почему ты не можешь меня отпустить? Почему продолжаешь возвращаться и разрывать на части то немногое, что от меня осталось?

По щекам текли слёзы, обжигающе горячие на холодной коже.

— Моя любовь к тебе была вечной, — прошептал я едва слышно. — И всё равно ты бросила меня ради него. Бросила наших дочерей. Они умерли с криками, Зара. Пять невинных душ… убитых, пока тебя не было.

Голос дрогнул, надломленный и хриплый.

— Теперь не осталось ничего. Сначала девочки. Потом моё сердце, когда ты предала меня с Матиасом. А теперь Алина… она тоже меня бросила. Неужели моим страданиям никогда не будет конца?

Горячие слёзы текли по щекам, а призрак передо мной рассыпался на тысячи осколков света и исчез. Сердце бешено колотилось, тело дрожало от невыносимого осознания.

— Вот… вот что происходит, когда я забираю слишком много жизней, — прошептал я сорванным голосом. Перед глазами всё поплыло, кровь загрохотала в ушах, пока мир не заволокло багровой дымкой.

Из горла вырвался крик — нечестивая смесь мучительной боли и отвращения. Это я сам всё проебал. Я лёг в постель с Алиной словно грёбаный дурак, решив, что смогу снова обрести любовь. Решив, что на этот раз всё будет иначе.

Вместо этого я потерял всё.