Универсальные амулеты — весомый аргумент. Очень весомый. Даже чересчур. И мне бы обрадоваться такому выгодному предложению, а я… насторожилась.

Как он собирается использовать ледяной цветок, если готов такую цену предложить? Что с его помощью приготовит? Особо редкое зелье? Или, что еще хуже, запретное? Вдруг передо мной маньяк, сумасшедший, мечтающий стать новым темным властелином? А что, место-то давно вакантное. Оживит армию древних личей или костяных драконов, захватит мир, а мне потом перед потомками отвечать. За пособничество. Нет уж!

И я осведомилась осторожно-осторожно, отодвигаясь на всякий случай как можно дальше:

— Зачем тебе ледяной цветок?

Нет, я не требовала подробных объяснений. Достаточно было сказать что-то вроде: для чудодейственного лекарства больному другу, для помощи, защиты, для расширения собственного резерва… Да хоть что-нибудь сказать! И я поделилась бы одним лепестком. За приемлемую цену, разумеется.

Но высший помрачнел, вскинул голову и высокомерно отчеканил:

— Не твое дело.

Чем окончательно укрепил меня в самых ужасных подозрениях.

Точно маньяк. К тому же особо опасный.

— Не дам, — отрезала категорично.

— Не даш-ш-шь? — переспросил он напряженно, с какими-то шипящими нотками в голосе.

Не просто маньяк, а, похоже, еще и оборотень.

— Нет, — не поддалась я на угрозу. В конце концов, в приграничье я росла или где? Мы тут привыкли смело смотреть опасности в лицо. А врагам и подавно. — Сделки не будет. Мне… мне самой мало.

— Вот как? — Губы стихийника дрогнули в нехорошей усмешке. — Что ж, тогда сам возьму.

Брать при всем желании было нечего, цветок мы с Шилли оставили в башне. И мне бы объяснить это дахару, но я так удивилась его словам, что сказала совсем другое:

— Что значит — сам? Цветок нельзя отнять силой, он тогда свойства утратит.

— Неважно, — мотнул головой нетерпеливый претендент на мировое господство. — Найду способ восстановить.

И, прежде чем я успела что-то еще произнести или сделать, резко взмахнул рукой.

Поясная сумка расстегнулась сама собой и полетела в протянутую мужскую ладонь, а вместе с ней и зелье, которое там находилось. Если с сюрпризом для Фрес что-то случится, Шил меня точно убьет или занудит до смерти. И еще неизвестно, что хуже.

Забыв обо всем, я рванулась следом, пытаясь вырвать из чужих загребущих рук свою собственность — сумку, а заодно и подарочный флакон.

Удар сердца… Еще один.

Мое сосредоточенное сопение.

Его короткое ругательство сквозь зубы.

Первым не выдержал флакон — из плиесского хрусталя, зачарованного и особо прочного к тому же. Нет, он даже не треснул, а буквально взорвался в наших переплетенных в отчаянной борьбе пальцах, разрывая ткань сумки и щедро обрызгивая нас с ног до головы нежно-розовым, благоухающим, как сто цветочных кустов, зельем. Тем самым, что, по утверждению автора древней рукописи великого магистра Горнурона, должен перенести пару в прекрасную волшебную страну, из которой уже не захочется возвращаться.

Мы с высшим замерли, ошеломленно уставившись друг на друга.

«Строго три капли» — всплыло в памяти, пока я рассматривала мокрое, покрытое розовыми пятнами лицо дахара, его влажные волосы, перепачканную одежду. Да и руки тоже чистотой не отличались.

Три капли…

Строго…

Счастье, что сейчас зима и открыты лишь ладони.

И вот что любопытно, флакон ведь был не только сверхпрочным, но еще и очень маленьким, практически крохотным. Я сама видела, как Шилли в него зелье добавляла — пару мерных ложек, не больше. Почему же у меня ощущение, что туда как минимум ведра два поместилось? И все они благополучно на нас с высшим и опрокинулись.

Хорошо, хоть не внутрь, это несомненный плюс. А вот минус…

Я прекрасно помнила слова, которыми заканчивался рецепт: «Внимание, очень важно! Не для наружного применения. Категорически».

Шилли только посмеивалась: какому глупцу придет в голову обмазывать себя тем, что полагается пить? А вот мне эта фраза казалась очень настораживающей, а теперь, в свете случившегося, еще и зловещей. Потому что глупцы таки нашлись!

Резко закружилась голова, перед глазами поплыло, и я внезапно испугалась. За себя и за высшего. Хотя за себя все-таки больше. А вдруг меня сейчас в эту самую «волшебную страну» унесет, да еще вместе с дахаром? Что тогда делать? Он ведь явно не случайно в Грансе оказался, крылатые невзначай или мимоходом к нам не залетают. Наверняка с какой-то важной миссией прибыл или даже в составе делегации — и, судя по одежде, точно не простым охранником.

Этак меня в похищении иностранного подданного обвинят. В разжигании международного скандала и конфликта. Оправдывайся потом, что не виновата и он первый начал. Не поверят же.

И я, решительно нащупав в кармане платок, приступила к спасению: себя, высшего и своей репутации. Пока не поздно.