— Здесь гребаный дракон, вы это видите? Алло? Нам нужно уходить, СЕЙЧАС. — Голос Лили звенит откуда-то позади нас. Я почти не замечаю воссоединения, происходящего краем глаза, когда Белла и Максин манят ее. Проходит мгновение, и Лили хватает меня за плечи и трясет, воссоединяясь с нашей группой словами: — ШЕЙ! НАМ НУЖНО УХОДИТЬ.

Почему этот дракон смотрит на меня?

— Лили права, — вмешивается Белла, хватая меня за запястье. — Бежим, Шей.

Дракон прерывает зрительный контакт, когда мы сливаемся с толпой, направляясь прямо к склону, ведущему из города, который забит людьми.

— Чья это была блестящая идея — создать только один выход? — рявкает Максин. — Я бы хотела лично познакомиться с этим архитектором и сбросить его с обрыва.

— Смотрите! — кричит Белла, указывая на разрушающуюся статую на противоположном конце рынка, похожую на сломанный лепесток цветка среди моря плотоядного чертополоха. Я представляю, что когда-то эта статуя была феей, прежде чем время уничтожило ее. — Кто-нибудь против того, чтобы зацепиться за пару шипов?

— Пару шипов? — Лили таращится на сорняки. — Ты шутишь? Все эти сорняки испортят мое новое платье… и… ну, я не совсем за него заплатила. Регент ушел до того, как я успела…

Максин прижимается к векам и вздыхает.

— Клянусь всеми богами на небесах, Лили. Если этот дракон превратит нас в шашлык из-за проклятого платья, я подам тебя на серебряном подносе, уже поджаренную.

Дракон выпускает еще одну ледяную струю густого дыма над павильоном, и в ответ мы срываемся с места и бежим к забытому участку обрыва, заросшему сорняками.

Склон крутой и переходит в море подсолнухов, окружающих журчащий ручей. Не так уж плохо, если не считать шипов, которые умудряются впиться в каждую складку нашей одежды, что объясняет, почему так много людей предпочли броситься с обрыва, чем быть пронзенными чем-то колючим.

Я взвизгиваю. Я подпрыгиваю. Я кричу. Я отчаянно желаю, чтобы у меня был клинок, чтобы отомстить этому колючему шиповнику, который сейчас тычет меня в задницу. Этот склон пройти труднее, чем перелезть через кованый забор, который впивается, застревает и колет на каждом повороте. Чудо, что я еще не истекаю кровью.

— Кто-нибудь видел Регента? — спрашиваю я между болезненными вздохами, выдергивая чертополох из подмышки и морщась.

— Это самое странное! — ахает Лили, перепрыгивая через ветку с крапивой. — Он оставил меня оплачивать платье самой, сказав что-то о том, что нужно связаться с королевой. Так я и оказалась в ситуации, когда пообещала продавщице, что в конце концов заплачу. Но затем появился дракон и…

— Значит, ты украла это платье, маленькая воровка, — говорит Максин с быстрой улыбкой через плечо.

— Я не крала! — визжит Лили, прижимая сиреневое платье крепче к груди, словно это драгоценность, с которой она не может расстаться. — Я уверена, что Регент намеревается заплатить за него. Он обещал…

— Почему ты ведешь себя так, будто его уже не сожрали драконьи зубы? — говорит Максин, затем быстро добавляет: — Что? Немного желаемого — ничего плохого.

— Лес прямо внизу этого холма, — говорит Белла, выковыривая еще один сорняк из сапога. — Сейчас наш шанс сбежать.

— Сбежать куда, если не секрет? — спрашивает Максин с отчетливым фырканьем. — Все знают, что этот угол Теневого Леса кишит больными хищниками. Хотя, теперь, когда я упомянула об этом, Лили отлично вписалась бы.

Лили бьет ее по голове сапогом, покрытым шипами.

— Я знаю одно место, — говорит Белла, и ее глаза светятся надеждой. — Следуйте за мной.

Еще один сорняк тычет меня в задницу, на этот раз за ним следует колючий шип, запутывающийся в моих волосах. Моим подругам не лучше. Максин взвизгивает, ковыляет, снимает сапог и ничего не находит — кроме жгучего желания кого-то убить, по ее словам. Лили вскрикивает, когда чертополох застревает в подоле ее нового платья и рвет ткань, которую она так отчаянно пыталась защитить.

В конце концов мы спускаемся с адского холма. И наконец нас окутывает поле желтых ромашек, которое впадает прямо в ручей. Оно ведет нас прямо к самой северной окраине Теневого Леса… Валенория.

Место, где люди исчезают.

Теперь я вспоминаю, почему узнала это название.

Глава 21

— Все еще целы? — окликает Белла через плечо. Не то чтобы я действительно слушала. Признаться, мое внимание больше сосредоточено на том, что меня окружает. Например, на этом пузырящемся ручье, впадающем в журчащий поток, который огибает скопления животворящих деревьев, вызывая у меня удушающее ощущение. Клянусь, я уже видела этот сиреневый фонарь, свисающий с той самой ветки над головой. Это первый из многих фонарей, все они зажигаются, образуя узкую тропинку, которая вьется глубже в сердце леса.