Дракон. Настоящий, плотоядный дракон. С серебряными шпилями вместо рогов и глазами, сверкающими, как заледеневший лед, а также с очень большим животом, идеально приспособленным для переваривания человеческих внутренностей, и ртом, достаточно большим, чтобы проглотить нас всех за один укус. Я не думаю, что когда-либо бегала так быстро в своей жизни. И да, я учитываю тот факт, что следовать за незнакомцем в дерево — в части леса, известной тем, что люди в ней исчезают, — не совсем разумно. Но учитывая, что дракон сейчас низко кружит над лесом, я проношусь сквозь дверь и влетаю внутрь.

Дверь с тяжелым стуком запечатывается за нами, и на долгое мгновение единственный звук, который я слышу, — это наше коллективное дыхание. Стены здесь пропитаны мягким золотым светом, а потолок украшен спутанными гроздьями лиан глицинии. Пространство, прямо скажем, не большое, но и не клаустрофобное. Оно достаточно велико, чтобы вместить крошечную лестницу, вырезанную в полу, скользкую от мха и растущих грибов — лестницу, в которую исчезает мужчина, его силуэт растворяется во тьме.

— Не могу поверить, что драконы существуют, — говорит Лили, практически вырывая слова из моего рта. Она прислоняется к стволу дерева, пытаясь перевести дыхание, и добавляет: — Как это вообще возможно?

Белла выдыхает задержанное дыхание, выглядя такой же потерянной, как и я сейчас.

— Этого не должно быть на самом деле, — предполагает она. — Если только…

— Если только? — спрашивает Максин.

— Если только одна из Великих Матерей не поспособствовал их возвращению из Чистилища, — отвечает она, и ее брови медленно поднимаются. — Что может означать только одно. — Она оглядывается на каждую из нас, сжимая губы в беспокойстве. — Грядет война.

С этими словами она хватается за перила и спускается по ступеням по две за раз, погружаясь в темноту за мужчиной, пока остальные обмениваются нервными взглядами.

— Полагаю, нам стоит последовать за ней, — предлагаю я напряженным голосом. Как по команде, дракон издает еще один кристально чистый рев над поляной, который на этот раз звучит еще ближе.

— Похоже, это наш единственный вариант, — соглашается Максин, кивая. — Знаешь, прежде чем дракон заморозит это дерево в куски. Давай, Лили. — Она поднимает Лили с земли взмахом руки и подталкивает ее к лестнице.

Но Лили буквально тает на верхней ступеньке.

— Вы обе не боитесь, что это ловушка? — спрашивает она, царапая зудящую сыпь, распускающуюся на ее шее.

Я делаю вдох, потому что это вполне может быть ловушкой.

— Боюсь, что наши варианты сейчас довольно ограничены, — говорит Максин, глядя на свой сапог. Она похлопывает по ноге и улыбается, что, кажется, указывает на то, что ее верный кинжал при ней. Должно быть, она снова забрала его, пока мы были на мосту. — Не бойся, Лили. Мужчин легко разделывать, когда вспарываешь их по средней линии. С драконами, с другой стороны… — Она восхищенно выдыхает. — Я слышала, их чешуя как броня. И, к сожалению, мой клинок недостаточно силен, чтобы пробить их шкуру. А теперь вниз по ступеням, да?

Дракон снова ревет, и воздух вокруг нас холодеет.

— Сегодня было бы замечательно, — добавляет Максин, слегка подталкивая Лили.

— Ладно, хорошо. Хороооошо. Я иду! — говорит Лили. — Но только потому, что ты попросила, Шей. — Она делает сердечко руками, направленное на меня, а затем показывает Максин средний палец, начиная быстро спускаться по длинной лестнице.

Когда она исчезает в темноте, Максин жестикулирует ей вслед.

— Ты видишь, насколько она отвратительна? — спрашивает она.

— Я бы сказала, что это взаимно, — фыркаю я.

После того, что кажется милями ходьбы по лестнице, тьма, которая сначала вплелась в мои глаза, взрывается светом.

— Сджи ухн, неймаморе, Валенория, — говорит мужчина, указывая через плечо на светящийся город, лежащий за окном позади него.

— Добро пожаловать в Валенорию. Город десяти тысяч душ, — переводит Белла.

— Ого… — говорит Максин, бросаясь к окну, чтобы рассмотреть поближе. — Вы это видите? — Я присоединяюсь к ней у окна и прижимаюсь лицом к стеклу. Сначала кажется, что свет исходит от самого города, который сверкает, как коронованный драгоценный камень под сияющей полной луной. Но здесь нет ни лунного света, ни солнечного. Вместо этого это обширная пещера, уходящая на мили вглубь земли, с гигантским деревом прямо в центре.

Дерево не только гигантское, но и перевернутое, будто его протащили сквозь потолок головой вниз, а затем затянули в глубины этой рукотворной утопии. Толстые узловатые корни образуют верхнюю часть дерева, скручиваясь в десятки спиральных лестниц, ведущих к поверхности. Средняя часть дерева опутана веревочными мостами, цветущими грибами и сочными плодами, прикрепленными к лианам, как украшения, все это разветвляется на роскошные террасы, украшенные феерическими огнями. Нижняя часть дерева состоит из золотистых лиственных ветвей, которые используются как барьеры, разделяющие город на четыре сектора, каждый из которых представляет определенное время года: Весна, Лето, Осень и Зима. Сам город стоит прямо, казалось бы, довольный существованием под тенью этого подвешенного перевернутого дерева, которое, как я представляю, должно весить тысячи тонн… если оно упадет, то есть.

Мужчина откашливается, затем направляется в соседний туннель. Белла спешит следом, переводя по мере того, как он говорит.