— Королевы Урожая жизненно важны для жизни здесь, — продолжает Белла, добавляя: — они питают магию дерева. Но даже они не могут победить монстра, угрожающего их существованию. Поэтому им нужны мы, якобы. Для какого-то благородного квеста.

— Мы? — выдавливаю я. — Какое это имеет отношение к нам?

Мы проходим мимо женщины в платье из тигровой лилии, которая тащит за собой троих маленьких детей, ее глаза горят так красиво, что напоминают мне о глубокой охре и бархатцах летом. Кстати о лете, я вспоминаю что-то срочное. Что-то знакомое. Это грызущий кусочек информации, который просачивается сквозь швы моего подсознания и срывается с языка прежде, чем я успеваю его поймать.

— Ты упомянула Великую Мать Солнца, — шепчу я Белле под нос. — Почему это имя кажется таким знакомым?

— Она была великим и грозным драконом, — быстро отвечает Белла, когда мы проходим мимо пары в струящихся зеленых одеждах. — Сегодня говорят на ее языке в ее честь, надеясь, что она услышит и вернется.

Я скрещиваю руки на груди и вздыхаю.

Это не отвечает на мой вопрос.

Глава 22

Мы замедляем шаг в конце туннеля, где Руну плечом открывает ближайшую дверь. Он проводит нас внутрь дома, вырезанного в стене, где женщина развалилась на кожаной софе и вяжет крючком одеяло на коленях. Рядом с ней в белой плетеной корзине спит ребенок. Над ними на каминной полке стоят три маленькие статуэтки женщин в черных одеждах с коронами на головах. Изображения Сестры Осени, Сестры Зимы и Сестры Весны, как я полагаю. Не хватает только статуэтки Великой Матери Солнца, которая, по-видимому, была драконом.

— Суер ас туал! БРАСКИЕР?21 — говорит женщина, как только дверь закрывается за нами. Она бросает крючок и указывает пальцем на Руну, ее лицо искажается, будто она сыта по горло его дерьмом. Судя по тому, как она на него смотрит, ему повезло, что она бросила крючок, а не решила использовать его как оружие. Руну, должно быть, думает о том же, потому что он поднимает руки в знак капитуляции и начинает паниковать.

— Ю рас галмам анух. Сеа вал!22 — морщится он.

— Жена Руну хотела бы знать, почему он снова привел домой женщин, — быстро переводит для нас Белла.

— Жена Руну хотела бы знать, почему он снова привел домой больше женщин, — быстро переводит для нас Белла.

«Снова?» — шепчет Максин, глядя на них обоих с неверием.

Руну выдал еще одну серию невнятных слов, и в ответ его жена практически бросается ему на горло. Она пересекает комнату и хватает его за волосы, дергая его голову вниз, чтобы встретиться с ней взглядом на уровне глаз.

— Ама салдруа сиенд га мар, — рычит она ему в лицо. — Дитдит бра. — Она поднимает глаза на нас. — Миенда нилле га Расги. Парнай дуах га лайзе23, — добавляет она, пока Руну морщится под тяжестью ее хватки.

— Жена Руну говорит, что мы должны чувствовать себя как дома. Хотя если она решит убить Руну, мы должны сохранить ее секрет, — неловко объявляет Белла, обходя пару и направляясь к маленькой кухонной нише в углу комнаты. — Ее зовут Расги, кстати.

Максин плюхается на гигантский застывший гриб и выхватывает кинжал из ножен, вонзая его в кусок забытого сыра, который выглядит так, будто лежит там уже несколько недель.

— Скажи Расги, что я полностью за то, чтобы девушки поддерживали девушек. Вот, она даже может воспользоваться моим кинжалом. — Она с глухим стуком кладет кинжал на стол.

— Максин! — визжит Лили, бросаясь через комнату, чтобы быстро конфисковать острый предмет. — Ты не можешь просто так раздавать наше единственное оружие… — Она замолкает и оглядывается на них. Руну и его жена, кажется, не замечают всей этой суеты, учитывая, что они немного заняты своими делами. Похоже, их излишне пылкий спор перерос в шепот, в страсть и пыл, и немного танца языков в придачу.

— Я не думаю, что они собираются кого-то убивать, — делаю я вывод, скрещивая руки на груди и с интересом наклоняя голову, когда они начинают страстно целоваться. — Как думаешь, Белла? Валенорианские женщины часто целуют свою жертву перед тем, как нанести смертельный удар?

Белла делает задумчивый глоток из своего стакана с водой, который, кажется, материализовался из ниоткуда.

— Думаю, она, скорее всего, прямо сейчас планирует гибель Руну, — говорит она, и легкая улыбка скользит по ее губам.

— В таком случае, — говорит Максин, смахивая крошку со стола и выглядя мрачной от того, что ее драгоценный кинжал конфисковали, — Лили, будь душкой и верни мне кинжал, хорошо? Если только ты не хочешь защищать нас всех, если из двери вылезет монстр.

— Ладно, — шипит Лили, возвращая кинжал Максин, только чтобы та воткнула его в другой кусок сыра, несмотря на яростные протесты Лили не… трогать… ничего.