— Если богам не удастся завоевать сердце смертного к седьмому закату недели, их сошлют в Чистилище, — вспоминает Белла. — Но это не все.

— Нет? — спрашиваю я, затаив дыхание. — Что еще может быть?

— Прошлой ночью после бала, когда ты спала… — Белла замолкает. — Мне стало любопытно, и я решила побродить по замку.

— Одна? — пищу я. Белла кивает. — Ты знаешь, как это опасно… — начинаю я, но меня перебивает Максин, которая поднимает руку, призывая Беллу закончить рассказ.

— Одна из дверей вывела меня в библиотеку королевы, — открывает Белла, понижая голос. — Тогда я подслушала, как она совещалась с жрицей о краже магии королевства. С ее помощью она намерена остановить действие проклятия. — Ее глаза обводят всех нас, останавливаясь на мне.

— Она видела тебя? — шепчу я. — В своей библиотеке?

Белла качает головой.

— Я пряталась в тенях и выскользнула до того, как она заметила меня. Но я думала об этом с тех пор. Украсть магию мира? — Она делает паузу, чтобы выдохнуть. — Это блестящая стратегия, на самом деле, скрытая в красивых безделушках и нежных струнах сердец, чтобы никто не заподозрил, что у акта любви есть зубы.

— Как она собирается это сделать? — спрашивает продавщица.

Белла указывает на кольцо на ее пальце. Лицо бедной женщины становится бледным. Она пытается снять кольцо, но тщетно.

— Кольцо — паразит, — понимаю я.

— По крайней мере, красивый паразит, я права? — замечает Максин, криво улыбаясь продавщице. — Что? — добавляет она. — Я пытаюсь увидеть в вещах светлую сторону хоть раз. Вы все перестанете так на меня смотреть?

Продавщица давится рыданиями, и ее глаза наливаются розовым. Но я не слышу остальной части разговора. Он превращается в неразборчивую мешанину, падающую в бездну моего разума, внезапно затмеваемую сверхмассивным силуэтом зверя, заполняющего все небо.

Белый дракон появляется из облаков, хлопая парой крепких, покрытых инеем крыльев. Его тень окутывает весь сонный город, когда он издает душераздирающий крик.

Какого хрена.

Время перестает существовать, открывая вырезанное пространство пустоты только для меня. Непривычный холод пускает корни в моем кровотоке, разъедая, как ледяной шар шипящей энергии. Опустошенность тысячи зим врезается в мое сердцебиение, когда зверь выпускает дыхание арктического воздуха оттенком катастрофического, мироубийственного, обжигающе-синего цвета. Лагуны превращаются в лед, а теплый воздух сменяется морозным белым оттенком.

Ледяной дракон.

Серебряный дракон приземляется с гулким стуком в центре рынка, поднимая пыль, как дым, над шумом и ослепляя нас.

Когда пыль оседает и крики проникают в сознание, мои друзья начинают паниковать. Я остаюсь неподвижной, впитывая его переливающуюся чешую, как кристаллизованный дождь, вычерпнутый прямо из ледяных озер Чистилища. Три рога вырастают из его морды, как зазубренные края смертоносного клинка, и три зубца закручиваются из его белого хвоста. Но не это причина, по которой я не могу отвести взгляд.

Глаза дракона вырезаны из обморожения, как оледеневшие слезы, давно забытые временем. Они такие проникновенные, такие вселенские, что я представляю, как художник однажды вырвал бьющееся сердце дракона, нарисовал его на странице, а затем вдохнул жизнь обратно в его тело своей необузданной душевной болью.

Зверь раскрывает крылья и оглядывается. Он издает пронзительный крик над поляной, затем разбивает торговую стойку вдребезги небрежным взмахом хвоста. Вид всего разбитого стекла под бледным послеполуденным светом почти так же леденит кровь, как и земля под его ногами, кристаллизующаяся, как испаряющийся лед.

Боги, спасите нас.

— Дракон! — Когда-то организованная толпа превращается в паническое безумие, люди разбегаются по узкому склону холма, пытаясь спастись. Я с ужасом наблюдаю, как их охваченные паникой тела падают с обрыва и разбиваются о раздвоенные реки внизу, каждое приземление с отвратительным хрустом. Другие вспыхивают ледяным пламенем, становясь жертвами огней синего холода, пожирающих красивые прилавки и вышитые навесы рынка.

Ну, прощай идиллический вид.

Где-то в хаосе что-то возвращает мне ясность. Возможно, это то, как дракон фыркает, выпуская клубы дыма над павильоном. Или тот факт, что Регента нигде нет, словно присутствие дракона заставило его бежать из города. Зверь издает еще один ледяной смешок, пока я ищу Лили в хаосе, и паника проникает в мои кости, когда я понимаю, что мы потеряли и ее.

Этого не может быть, блядь, прямо сейчас.

Дракон выкорчевывает все на торговой улице, обнюхивая под навесами и разрывая тенты. Он опрокидывает столы с фарфоровыми тарелками, и стекло разлетается вдребезги, как град. Он срывает крыши с башенных домов, затем взрывает их внутренности льдом, почти так, будто что-то ищет.

Или кого-то.

И тут его стальные глаза встречаются с моими.