— Ну, по крайней мере, ты способен на чувство вины, — шепчу я.

Он протягивает руку и снимает рубиновое кольцо с моего безымянного пальца и рассматривает его.

Подождите, почему я носила кольцо?

Я не соглашалась ни за кого выходить замуж.

— Ты должна слиться с окружением, если хочешь остаться здесь незамеченной, — говорит он.

— Оставаться здесь? — спрашиваю я, моргая на сверкающий драгоценный камень в его руке. — Оставаться здесь насколько долго? Подожди, ты говоришь, что намереваешься оставить меня здесь с… ними? — Я указываю на трех закутанных в плащи женщин, все еще стоящих через поляну, которые наблюдают за нами, как безмолвные статуи.

— Они не такие острые на вид, как кажутся, — отвечает Августин, рассеянно проводя пальцем по острым зубцам кольца. Мой рот открывается в протесте, когда он кладет кольцо обратно мне в руку. Я смотрю на маленькие драгоценные камни, вставленные в каждое ребро, замечая, что каждый из них глубже и пропитан кровью больше, чем предыдущий. Все камни соединяются в центральный, который сияет так, будто его украли прямо из ядра вселенной.

— Это было кольцо твоей матери, — говорит он.

— Моей матери? — выдавливаю я.

Он кивает.

— Боюсь, моя сестра может отслеживать этот предмет. Для дополнительной безопасности лучше, чтобы ты положила его. Лес пока сохранит его. — Он кладет руки мне на плечи и добавляет: — Я обещаю, что верну его тебе, когда все это закончится. Клянусь своей жизнью. — Его дыхание касается моих губ.

Кольцо моей матери?

Я медленно кладу кольцо на землю, только потому, что он так на меня смотрит. Затем я молча наблюдаю, как ближайшая лиана отрывается от почвы и обвивается вокруг кольца, утаскивая его под землю.

Августин внимательно смотрит на меня, будто ожидал, что я расплачусь над этим куском ювелирки или что-то в этом роде. Когда я этого не делаю, он вздыхает с облегчением.

— Я тоже не хочу расставаться с тобой, знаешь, — шепчет он, проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе. — Но я уже перебрал все возможные сценарии, и это единственный, где ты не умираешь.

— Умираю? — хриплю я.

— Йиски трис йирее деа ту?11 — вмешивается одна из Королев Урожая.

— Трис блак терар12, — отвечает Августин, делая шаг назад от меня.

Я не скрываю стона презрения.

— О чем вы сейчас говорите? — спрашиваю я. — О моей неминуемой гибели, возможно?

— Она говорит, что от тебя пахнет драконом, и хочет знать, когда ты в последний раз мылась, — сообщает мне Августин, каким-то образом сохраняя серьезное лицо.

— Что? — шиплю я. — Что ты ей сказал?

— Десять лун назад, — говорит он с игривым блеском в глазах.

Мой рот открывается.

— Это неправда! Я моюсь кажду… — Женщина морщит нос, вероятно, показывая, что не одобряет мою гигиену или ее отсутствие. Но прежде чем я успеваю защитить свою честь, она хватает меня за руку и увлекает в деревья.

— Подожди. Ты не идешь с нами? — кричу я Августину через плечо.

Его ответ пронзает мое сердце.

— Защитные чары не сработают, если я буду рядом. Прощай, Ворона. Мы скоро встретимся.

Глава 20

— Шей, просыпайся.

Я моргаю, прогоняя сонную одурь, застрявшую в веках, и смотрю на стратосферу над головой. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что моя спина прижата к прохладной плите бетона, и еще больше времени, чтобы осознать, что мои друзья окружили меня на мосту с обеспокоенными лицами.

Это был всего лишь сон. Это было не по-настоящему.

Похоже, толпа на мосту рассеялась, потому что он совершенно пуст, если не считать моих друзей, склонившихся надо мной с тревожными взглядами. Брови Лили сведены так плотно, что это портит ее безупречную кожу. Максин складывается в крендель позади меня, поддерживая мою верхнюю часть тела руками. Белла расхаживает взад-вперед со сцепленными за спиной руками, чуть не врезаясь в Регента, который стоит на внешнем краю моста, прямо там, где он переходит в лужок.

— Ч… что случилось? — спрашиваю я.

— Боги вмешались за вас, — говорит Регент, отступая с пути Беллы и вставая прямо перед солнцем, его силуэт отбрасывает на нас тень в форме дворецкого. — Разве это не чудесно?

— Клянусь всеми богами, если он снова скажет «чудесно», я лично засуну ему в глотку стекло и заставлю его жевать, — бормочет Максин под нос.

— Что ты имеешь в виду, «боги вмешались за нас»? — спрашиваю я.

Регент поправляет воротник рубашки и сглатывает, словно не уверен, как на это ответить.