— Вспыхнула молния, и все бандиты, которые преследовали нас, превратились в пепел, — говорит Белла. Она перестает расхаживать и останавливается. Она внимательно изучает меня, затем указывает на кучу разбитого стекла слева от себя, окруженную завитками кружащегося пепла, который взлетает на крыльях ветра. Ворона взлетает над головой, позволяя ветру нести ее над рекой, не взмахивая крыльями. Это была бы красивая сцена, если бы не была такой жуткой.

— Стой, — выдыхаю я, садясь немного прямее. — Ты говоришь, что эта куча пепла — кремированные останки наших нападавших? — Я указываю на кружащуюся пыль.

Белла резко кивает. Максин и Лили медленно кивают вместе с ней. Даже Регент кивает, скрипя зубами, словно все еще переживает то, чему стал свидетелем.

— Должно быть, это были боги, — говорит он, словно убеждая себя. — В королевстве нет смертной магии, способной на такое. Даже Призывающая Бурю не может испепелить столько людей за раз. Это невозможно.

Мои три подруги смотрят на меня, их глаза расширяются, словно они только что вспомнили, как назвала меня жрица Серафина. Призывающая Бурю.

— Да… — слабо говорю я, думая о своей сестре, и у меня пересыхает в горле. — Должно быть, это были боги.

Мы вчетвером следуем за Регентом с моста и поднимаемся по склону невысокого холма, поднимающегося к Небесам. Я смутно помню этот гребень утеса по карте с уроков картографии, только потому что он ведет к лучшему рынку во всей земле — Золотому Базару. Хотя, признаться, я не понимаю, почему его назвали Золотым Базаром, учитывая, какой он бирюзовый.

Рынок расположен на изумрудно-зеленой террасе, усеянной статуями богов, все они окружают стеклянно-бирюзовый павильон в форме гигантской звезды. Под павильоном находятся сотни торговых столов, уставленных самодельными шкатулками, древними брошами, восковыми пуговицами и изделиями из селадоновой13 керамики в виде драконов. Здесь же браслеты, ожерелья и красивые серьги, а также фантастические картины и туфли, инкрустированные бриллиантами. Все это сверкает на меня оттенками циана и аквамарина, почти так, будто другие цвета — красный, оранжевый и розовый — в этом месте не существуют.

Лили снимает ожерелье с торгового стола.

— Красиво, — говорит она, коротко кивая продавщице. Продавщица кивает в ответ, древняя и мрачная, почти так, будто ожидает, что Лили украдет его и сбежит. Через несколько столов меня окутывают ароматные специи, от которых слезятся глаза, а также запах свежеиспеченного коричного хлеба, медовых яблочных пирожков и какого-то пушистого пудинга, от всего этого мой желудок воет.

— Посмотрите на это! — кричит Лили, ее сверкающие глаза замечают сиреневое платье из прозрачного шифона, развевающееся на ветру рядом с прилавком в форме сундука с сокровищами. Она хватает Регента за руку и тащит его в сторону маленькой лавки, где втягивает его в глубокий разговор с швеей, которая выглядит очень довольной.

Тем временем Белла тянет меня в противоположную сторону.

— Я уже ходила этим путем с папой, — шепчет она, опустив голову и держа меня под руку. — Валенория всего в нескольких милях к востоку. Если мы сможем добраться туда пешком, никто не заметит нашего отсутствия, мы сможем найти убежище с валенорианцами под землей. Легенда гласит, что они построили целые города под стволами древних деревьев, зарываясь так глубоко в лесную подстилку, что просыпаются и целуют ядро планеты каждое утро. — Она протаскивает меня мимо прилавка со странными тарелками, а затем за угол, не сбавляя шага, пока мы не скрываемся из виду Регента. — Говорят, валенорианцев невозможно найти, если они не хотят, чтобы их нашли. Похоже, даже боги не могут определить их местонахождение.

— Валенория? — спрашиваю я, узнавая это название откуда-то.

Белла кивает.

— Валенорианцы — это миф, — вмешивается голос незнакомки, принадлежащей красивой женщине с копной длинных косичек, которая смотрит на нас дикими, необузданными глазами.

Белла хмурится и останавливается перед лавкой, разглядывая разложенные перед нами товары.

— Откуда вам это известно?

— Легко, — женщина пожимает плечами. — Истории о валенорианцах были созданы давно, чтобы заманивать детей на улицу, но многие терялись в лесу и больше их не видели. — Она постукивает длинными пальцами по столу, делая паузу, чтобы что-то пожевать. Возможно, щеку. — Поэтому эти истории давно убрали из детских книг, — добавляет она, доставая с прилавка книгу и перелистывая страницы. — Если не верите, посмотрите сами. Историй о валенорианцах больше нет. — Она всовывает толстую книгу в руки Беллы. Белла немедленно начинает листать пыльные страницы, между бровей залегает глубокая складка.

— Что, если валенорианцы намеренно убрали себя из сказок? — предполагает Белла, проводя пальцем по каждой странице и хмурясь. — Думаю, они устали от того, что люди пытаются их найти, поэтому полностью стерли себя из истории.

— Хм, — размышляет продавщица, теребя кольцо на пальце. Оно едва сдвигается, будто маловато. — Это безусловно интересная теория, хоть и ложная. Валенорианцы — всего лишь выдумка сказки. Их не существует. И никогда не существовало.

— Валенорианцы существуют, — утверждает Белла с низким рычанием.