— Думаю, ты знаешь как, — говорит она.

Я качаю головой и прислоняюсь к стойке, и мое замешательство вызывает головокружение. Но чем больше я смотрю на нее, тем больше она то появляется, то исчезает из моего зрения. И все вокруг меня искажается.

Почти как…

Нет, этого не может быть.

Она настоящая. Она стоит прямо передо мной.

Неужели?

Солара печально склоняет голову. Ее задумчивый взгляд устремляется к окну, и ее выражение теряет блеск, когда она говорит:

— Думаю, пришло время сказать тебе правду…

— Какую правду? — спрашиваю я.

Она глубоко вдыхает.

— Возможно, тебе стоит сесть.

Но я не двигаюсь.

Она вздыхает.

— Ты можешь остаться здесь, конечно, — начинает она с задумчивой тщательностью, будто ступает по очень тонкой, шаткой линии. — Но ты должна знать, это место не то, чем ты его считаешь. Оставаясь здесь, ты встаешь на опасный путь — можешь навсегда потеряться в собственном разуме.

Мои брови хмурятся от недоумения.

— Я не понимаю, что ты говоришь.

— Здесь все кажется реальным, потому что это реально для тебя, — продолжает она, и ее взгляд задумчив. — Включая меня. — Она вынимает подсолнух из банки и держит его над стойкой. — Посмотри внимательно.

Я беру его, не совсем понимая, что она имеет в виду. Его текстура мягкая и упругая, цвет насыщенный и яркий. Я кручу его и затем нежно кладу обратно в ее руки.

— Это ничего не объясняет, — просто говорю я.

— Посмотри снова, — настаивает она. Я беру подсолнух и вздыхаю, только чтобы заметить, как он тускнеет до серого каждый раз, когда я моргаю, его цвет быстро возвращается с силой, когда я фокусирую взгляд.

— Я не понимаю. — Я смотрю на него в замешательстве, думая о розе в лесу и о том, как она тоже меняла цвета.

Солара дарит мне грустную улыбку.

— Этот мир не реален, Шэдоу. Я живу внутри твоего разума. Я та часть тебя, которая была забыта в твоей прошлой жизни. Фрагмент твоей души, который остался позади. — Она указывает на мою голову и добавляет: — Я твое подсознание.

Я отступаю назад, и мое сердце трепещет в груди. Ручей мерцает на периферии моего зрения за окном, и его вожделенные воды внезапно превращаются в скелетную пустошь.

Я моргаю.

Я тру глаза.

Я замечаю лошадь на холме, которая превращается в демона.

Я моргаю снова, и быстрое дыхание запотевает окно. Затем я стираю туман тыльной стороной ладони. Лошадь смахивает хвостом насекомое и раздраженно фыркает, оставляя меня с чувством, что я ответственна за то, чтобы собрать этот прекрасный мир по кусочкам, пока он снова не станет целым.

— Н-нет, — заикаюсь я. — Ты утверждала, что ты моя сестра. Что я должна найти тебя. Я знала тебя столько, сколько себя помню. Мы были лучшими подругами, пока тот демон не украл тебя ночью. Я помню.

Солара перебирает еще цветы, собирая их в аккуратный букет.

— О, Шей, я никогда не была реальной. Когда ты выросла, ты перестала видеть меня так ясно. Были моменты, когда ты вспоминала, конечно, и тогда ты верила, что я являюсь тебе. Демон, который украл меня, — просто история, которую ты выдумала, чтобы справиться с недостающей частью себя из прошлой жизни.

— Значит, ты — часть меня? — спрашиваю я, когда розовое небо за окном превращается в серый и бледно-белый. — Зачем убеждать меня найти тебя? Какова была цель?

Солара накручивает прядь волос на палец.

— Я сделала это для нас. Чтобы мы могли снова стать единым целым.

— Снова стать единым целым? — спрашиваю я, отводя взгляд от окна. — Это именно то, о чем говорили Августин и Королевы Урожая, не так ли? Мой разум сломан, и все из-за тебя. — Я указываю на неё обвиняющим тоном, и лёгкие сжимаются в груди. — Если бы ты просто оставила меня в покое, позволила мне жить…

— Правда сломала бы тебя, — говорит Солара. — Освобождение Матери Хаоса было единственным способом безопасно восстановить все твои воспоминания. Августин знал это. Королевы Урожая тоже знали.

— Они все знали? — Я глубоко вдыхаю.

Солара лишь моргает.

— Мне нужно… — Я всхлипываю в рукав. — Мне нужно убраться отсюда к чертям. Мне нужно найти своих подруг. — Я останавливаюсь у двери, мои эмоции разгуливают. — Как именно отсюда выбраться?

Солара склоняет голову и изучает меня.

— Тебя не должно удивлять, что единственный выход — сквозь, — говорит она, и ее голос едва слышен сквозь струи дождя, начинающего барабанить по окну.

Я открываю дверь и выхожу под дождь, который превращается в проливной ливень, промокающий меня до костей.

— Хочешь цветок в дорогу? — кричит Солара из дверного проема.

— Нет, мне не нужен гребаный цветок, — говорю я, разворачиваясь к ней. — Я просто хочу знать, как, черт возьми, отсюда выбраться.

Она материализуется передо мной и дарит мне мягкую улыбку, говоря: