— Ворона! — кричит Августин, перерезая лиану кинжалом и притягивая меня к себе. — Ты ранена? — То, как он произносит эти слова, так мягко и срочно… это посылает покалывание прямо до кончиков моих пальцев ног.

— Ужасно, — сдерживаю я рыдание. Возможно, он был прав, и я действительно хрупкая. Ошеломленная, я наблюдаю, как он высвобождает из пальцев поток черной магии, которой заставляет тени выходить из стен. Он взмахивает руками, и призраки бросаются в атаку.

— Сражаясь со мной, ты теряешь все! — вопит королева, и ее глаза наливаются кровью.

— Я уже все потерял! — рычит Августин в ответ, обхватывая меня руками. Сквозь изгиб его руки я вижу, как тени набрасываются на королеву. Она издает пронзительный крик и падает на пол. На долю секунды я действительно верю, что ее пронзила тьма. Проглотила целиком. Утащила в глубины самого Ада через ее же собственную дыру, чтобы она никогда не вернулась.

Девушка может только надеяться.

Но затем луч света прорывается сквозь смог, испепеляя призраков одним махом.

— Ты не сможешь одолеть меня, Брат! — гремит она, и в ее руке появляется золотой меч, выкованный, кажется, в огне взрыва сверхновой. — А теперь отдай мне Ворону!

Августин накидывает на меня свою магию, как плащ, когда королева швыряет свой огненный меч в мою сторону. Ее оружие рикошетит от защитного купола сердца Августина и падает в бездонную дыру, которую она создала.

— Дерись как мужчина, трус! — Ее губы изгибаются в усмешке, а ее платье поджигает все вокруг… скамьи, знамена, портреты, книги. Все идет в дым, когда она добавляет: — Отдай мне Ворону, чтобы наша мать не уничтожила весь проклятый мир. Мы должны покончить с этим сейчас, пока не поздно! Я пощажу твою жизнь, если подчинишься!

Августин внимательно смотрит на меня, и его защитный купол магии превращается в черные ангельские крылья.

— На счет три я хочу, чтобы ты бежала к двери, — говорит он мне на ухо. — Ты меня поняла?

Я киваю.

— Доберись до реки, найди Королев Урожая. Они спрячут тебя в Валенории, где моя сестра не сможет тебя найти. Мне нужно, чтобы ты послушалась меня, Ворона. Под землей — самое безопасное место для тебя сейчас.

Ворона.

— Вообще-то… нет, — хриплю я, и мой нос морщится в знак неповиновения. — Меня тошнит от того, что мы врозь. Ты можешь победить свою сестру. Я знаю, что можешь. Я просто подожду здесь и посмотрю. — Я похлопываю его по груди, затем отталкиваюсь от него, увеличивая расстояние между нами. Августин медленно выдыхает. Он зажимает переносицу и закрывает глаза, выглядя так, будто хотел бы высказать мне все, что думает, но сдерживается. Вероятно, потому что у него нет времени.

Не говоря больше ни слова, он поворачивается к сестре и повышает голос над отдающимися эхом взрывами снаружи, где, как я представляю, драконы сражаются с другими богами.

— И каким позором был бы конец света, моя дорогая сестра! — кричит он, находя небольшую трещину в полу, похожую на импровизированный мост, и следует по ней к ней, вероятно, чтобы отвлечь ее внимание от меня. — Учитывая, что ты построила этот мир с нуля своими руками, — добавляет он, и его голос становится громче ревущего пламени. — Мир, который стоит на фундаменте из Драконьей Крови и Врайтбейна, чья суть выкована из смертной магии крови, в которую ты так часто макаешь свои грязные пальцы. Ты знала, что его полы пропахли смертью? Что его стены сотрясаются от отчаяния? — Он подбрасывает кинжал в воздух и ловит его. — Возможно, пришло время для небольшого ремонта. — Он смотрит на потолок и шепчет что-то невнятное под нос. Через мгновение куски конструкции начинают падать на ее голову.

— Я построила этот мир для нас, ты, неуклюжий идиот! — визжит она, выпуская разряд молнии в камни, превращая их в маленькие камешки, которые дождем падают на нас. — Но ты был так ослеплен любовью, что не видел! — Она отмахивается от каменного дождя и оскаливается. — Любовь была прямо перед тобой все это время.

— Ты всегда была ужасной лгуньей, Сестра, — усмехается Августин, швыряя свой кинжал в ее сторону, и он пронзает цель — ее сердце. Я задерживаю дыхание, молясь, чтобы она упала замертво, но понимаю, что смертельный удар не причинил ей вреда. Почти так, будто ее тело — призрачный дух, сотканный из звезд.

Как и Солара.

Какого хрена происходит?

— На самом деле, я мечтаю только об одном — избавиться от тебя, — продолжает Августин, по-видимому, не шокированный неспособностью сестры получить ранение от острых предметов. Это заставляет меня задуматься, часто ли они бросают друг в друга ножи.

— Я знаю, о чем ты мечтаешь, Сновидец, — шипит Армона, — потому что твои сны — мои кошмары. — Она указывает пальцем прямо на меня.

Кончики моих ушей горят. Если бы она только знала, о чем он на самом деле мечтал в последнее время… она бы, наверное, отрубила мне голову. Хотя, в мою защиту, именно она приказала нам влюбиться.