— Думаю, что имею, — тихо ворчит он, притягивая меня к своей груди и обнимая. Я всхлипываю на его броню, пропитывая ее своими слезами, затем жду, пока он объяснится дальше. — Потому что ты оказываешь на меня такое же влияние… — заканчивает он.

Я падаю в его объятия.

Он берет мое лицо в свои руки и серьезно смотрит на меня.

— Ты сказала мне никогда не уходить, — шепчет он. — Это клятва, которую я воспринимаю очень серьезно. Клятва, которая, как я полагал, действует в обе стороны. Так что к черту все, Ворона. Ты тоже не можешь уйти от меня. Ни в этой жизни, ни в следующей. Перестань играть с мечами.

Я смотрю на него в замешательстве.

Сон.

Я сказала ему никогда не уходить во сне.

— Ты помнишь? — шепчу я.

— Конечно, помню, — говорит он, делая паузу, чтобы впитать мое растерянное выражение. — Как я мог забыть?

Погодите. Но если он помнит сон… это значит… он также помнит, что у нас был секс.

— Ты хочешь ответов, — понимает он, возвращаясь к моему первоначальному вопросу. — Ответов, которыми мне не позволено делиться. Мне тоже было нелегко, надеюсь, ты понимаешь. Все это время мне так много хотелось тебе сказать, но я не могу. Пока ты сама не поймешь. Твой разум слишком… — Он осторожно замолкает, убирая прядь волос за мое ухо, и его брови сходятся, будто он раздираем чем-то гораздо большим, чем мы оба. Чем-то, что бросает вызов законам вселенной.

— Я бы хотела, чтобы ты перестал хранить секреты, — говорю я, и мой взгляд устремляется на статую позади него.

Он смотрит на меня еще несколько мгновений, затем глубоко вздыхает, и его лицо искажается болью.

— Твой разум слишком хрупок, Шэдоу. Если я скажу тебе… он может сломаться.

— Конечно! — истерически смеюсь я. — Точно. Мой разум слишком хрупок. — Я запрокидываю голову и издаю самый нелепый смешок, который только могу, вспоминая, как Королевы Урожая сказали мне то же самое в лесной чаще. — Знаешь, что интересно? Из всех людей я думала, что ты будешь первым, кто захочет сломать меня. Но, видимо, я ошиблась.

Его рот открывается, словно он не уверен, принимать ли мой комментарий как комплимент или оскорбление. К счастью для него, это было и то, и другое.

— Надеюсь, я не прерываю ничего важного. — Королева прочищает горло с другого конца комнаты, переключая наше внимание на нее. Ее руки горят, глаза горят, все ее платье горит. Ее щеки покрыты золотым ихором, который почти так же блестит, как ее криво сидящая корона на голове. Она выглядит так, будто вышла победителем из битвы с драконом.

О боги. Сайлас.

Мое сердце сжимается в груди. Хотя, признаюсь, я не понимаю, почему я так расстроена, учитывая, что мне следовало бы радоваться, что этот самодовольный ублюдок мертв. Теперь он не сможет заставить меня вступить в брак по расчету.

И все же…

— Пришло время отдать Ворону, — говорит королева, протягивая руку и шевеля пальцами в сторону Августина, будто он должен ей что-то осязаемое, а не живое, дышащее существо.

Меня.

Августин наблюдает за ней с пристальным вниманием, пряча меня за своей спиной, и каждый мускул его тела напрягается до совершенства. Его слова срываются с языка грозой камней, звуча примерно так: «Пошла ты».

— Какая пафосность! — упрекает королева, ее губы изгибаются в пустом смехе. — Твоя любовь к Вороне бесполезна, Брат. Бедняжка едва ли помнит, кто ты.

Конечно, я помню, кто он.

О чем она говорит?

Я выхожу из-за Августина, чтобы лучше видеть ее, и сразу жалею о своем решении. Королева использует эту возможность, чтобы пробить пол, создавая глубокую трещину, которая почти затягивает меня внутрь. Августин хватает меня за талию и оттаскивает в безопасное место, прежде чем я теряю равновесие и падаю. Но это не мешает мне заглянуть в нее, и я вижу бесконечную бездну тьмы внизу.

— Представь мой шок, когда до меня дошли слухи о твоем маленьком секрете, — продолжает королева, делая расчетливый шаг к нам. — Представь мое негодование, когда я узнала, что ты плел интриги за моей спиной. — Ее глаза полны яда. — Представь мою ярость, когда я поняла, что ты украл мою драгоценную статую и отдал ее драконам. — Она делает еще один шаг, и каждое ее слово наносит смертельный удар по моему сердцу. — Но не раньше, чем ты взорвал мой гребаный замок. Не так ли… Брат?

Весь воздух, кружащийся в моих легких, выходит разом.

Он что сделал?

Она останавливается с жутким наклоном головы.

— То, что ты сделал, никогда не будет прощено. Как таковое, я позволю тебе умереть достойной смертью.

Все тело Августина напрягается.

Она бросается на нас, как зазубренная молния, оскалив зубы, и ее магия искрится на кончиках пальцев. Толстая колючая лиана прорывается сквозь трещину в полу и обвивается вокруг горла Августина. В ответ я начинаю задыхаться, будто страдаю от побочных эффектов ее магии через него.

Должно быть, она использует против нас темную магию.