Мне следовало оставаться в укрытии, как они просили. Но я не могла. Не тогда, когда мое сердце жаждало его. Вместо этого я бросилась на поверхность, чтобы найти его, нарушив их прямой приказ оставаться в Валенории, где было безопасно. Где я была защищена. Я должна была найти его.

И я нашла.

— Ты должна прятаться, Птичка, — сказал он тогда, и его спокойные руки и сильные руки замедлили бешеное биение моего сердца. Я нашла его на замковом балконе посреди ночи, и его глаза подожгли весь мой мир, его губы запечатлели на мне поцелуи и звезды.

— Я больше не хочу прятаться, — прошептала я, протягивая ему Ключ-Страж. — Вот. Возьми это. Это то, чего хочет твоя сестра, не так ли? Это причина войны? Отдай это ей. Я сдаюсь.

Он вздохнул, затем осторожно сжал мою руку над ключом, заставляя меня взять его обратно.

— Мне так жаль, Ворона. Но твоя мать подарила тебе этот ключ не просто так. Я не могу его взять.

Слезы потекли по моим щекам, когда я крепко прижала маленький ключ к груди. Я прошептала тогда слова, непреднамеренно призвав Мать Хаоса с небес.

С яростью Ада и молниями Небес в своем распоряжении Великая Мать вышла из облаков и обрушила хаос на мир, наложив заклинание такой силы, что оно отправило драконов в Чистилище, врайтов в Ад, а богов прокляло Проклятием Любви.

Святое дерьмо.

Проклятие Любви — полностью моя вина.

По-видимому, призвать древнее божество с небес не так-то просто, даже с Ключом-Стражем в распоряжении. Я чувствовала себя истощенной до глубины души, смертельно уставшей, оболочкой той женщины, которой я когда-то была. Но я также чувствовала, что груз мира свалился с моих плеч. Мне больше не придется выходить замуж за какого-то древнего короля драконов.

— Все будет хорошо, Ворона, — сказал Августин мне на ухо, унося меня в пещеру на окраине мира, где никто не мог нас найти. Это был оазис за водопадом, дом, который он вырезал своими руками. Он даже украсил его меховыми коврами, пылающим камином и лежаком, устланным мягкими одеялами.

Я плюхнулась на кровать и выдохнула, и усталость проникла в мои глаза.

— Что нам теперь делать? — спросила я, моргая на стеклянный потолок с идеальным видом на водопад с другой стороны.

— Жить долго и счастливо, — ответил он.

Я села и посмотрела на него.

— Неужели это так просто?

Он опустился на колени рядом с кроватью, встретившись со мной взглядом. Я оперлась на локоть и прижалась носом к его. Затем я дернула его за воротник и притянула на кровать рядом со мной, отчаянно желая быть ближе к нему.

— Да, — сказал он, обхватывая меня за талию и прижимаясь носом к моему. — Война окончена. Драконы исчезли. Врайты изгнаны в Ад. А мои братья и сестра прокляты. Никто никогда не сможет причинить тебе боль, обещаю. — Он взял мое лицо в свои сильные руки.

— Я люблю тебя, — сказала я ему всем своим существом. — Всегда был ты.

Когда новые воспоминания проносятся сквозь меня, мне даруется видение того, как он приносит мне цветы после смерти моей матери. Образ того, как он приносит мне завтрак в постель и вытирает мои слезы после того, как убили моего отца. Как он подхватывал меня на руки каждый раз, когда я в нем нуждалась, в солнце или дождь, унося в свой оазис за водопадом — тот самый, который он построил для меня.

Всегда был он.

Пока не перестал.

Шел дождь тем утром, когда я вернулась в скалдратийский замок, чтобы собрать свои вещи. У меня не было намерения возвращаться. Я не хотела быть королевой пустоши, и я не хотела думать о том, что мой народ изгнан. Врайты, проклятые в Аду. Драконы, изгнанные в Чистилище.

Я предала их всех.

Августин был там со мной, помогая собираться. Он прислонился к перилам балкона и смотрел на звезды. Он пошутил и рассмешил меня, чтобы снять остроту холода. Он даже пытался убедить меня, что я не предательница своего народа, хотя в глубине души я знала, что я такая до мозга костей.

— Я просто хотела прекратить войну, — сказала я, пряча лицо в его груди. — Я просто хотела свободы. Но не такой.

Я ждала, когда его руки обнимут меня, как всегда. Но вместо этого пара ледяных рук схватила меня за горло. Я не могла дышать. Не могла говорить. Я чувствовала, что задыхаюсь насмерть. Мир вокруг меня потемнел, и мои кости начали болеть от ледяного холода. Мое сердце готово было остановиться, когда ледяные руки сжали мое горло крепче. Видение в белом. Остроконечная корона Богини Любви, пришедшей выразить свое возмущение проклятием, которое я призвала. Она сорвала Ключ-Страж с моей шеи, затем заявила о своем намерении использовать его, чтобы обратить действие проклятия.

Но Ключ-Страж нельзя украсть. Его нужно подарить. Это означало, что я была единственным человеком в мире, который мог им владеть. В ярости от этой новости Богиня Любви разбила ключ своей неразбавленной яростью. Затем она вонзила кол прямо в мое сердце, прежде чем Августин успел ее остановить.