Я не уверена, что произошло дальше, потому что мое зрение сузилось от потери крови. Но я чувствую, что Мать Хаоса появилась на балконе тогда, возмущенная тем, что сделала ее дочь. Они сражались, и каким-то образом… Богиня Любви победила. Возможно, Мать Хаоса была ослаблена разрушением ключа, что позволило ее дочери превратить ее в камень, эффективно запечатав мои воспоминания и магию внутри нее до моего возвращения.

Сцена исчезает, как серебряная кровь, хлещущая из меня… пока не остается только Августин, собирающий осколки разбитого ключа и бросающий их в озеро бесконечного сна.

Символ его неутолимого горя.

И затем пришло пророчество: «Ворона прибудет на спинах волков, неся серебряную кровь врайтов. Во сне она откроет Мать Хаоса, начиная войну между богами, демонами и драконами. Сердце матери, согретое в огне, душа отца, обреченная на костер. Дарованный ключ, два трона и гнев возлюбленного. Чтобы привести к концу богов или к концу света».

Я — Королева Ворон, перерожденная. Дочь Великой Матери Солнца и Короля Ада. Трон Скалдратии — мое по рождению.

Мать Хаоса просто хранила мои прошлые воспоминания до моего возвращения.

Я та, кому суждено уничтожить богов.

Глава 35

Я выныриваю из своих снов в ледяной ванне, хватая ртом воздух. Сладкий, свежий воздух. Он наполняет мои легкие и пульсирует в крови, пока мое сердце колотится в ушах. Рой мягких рук находит мои плечи и помогает мне сесть. Другая рука расчесывает мыльную пену в моих волосах.

— Слава всем богам, — шепчет мягкий голос откуда-то позади. — Я уже думала, она умерла.

Мои глаза фокусируются на женщине, сидящей на краю ванны, чьи брови сведены в беспокойстве. Женщине, которая выглядит точно как Максин. Постойте, это же Максин. Не так ли?

— Я не умерла, — выдавливаю я. — Просто чувствую себя так.

— Ты и выглядишь соответственно, — острит Максин, и ее хмурый взгляд тает в улыбке.

— Ну, чего вы все ждете? — раздается другой голос, более командный, чем у Максин. — Помогите ей выйти. Она, должно быть, замерзла.

Это… Лили?

Меня быстро вытаскивают из ванны, укутывают дрожащее тело в халат, а на волосы наматывают свежее полотенце. Боги, здесь так холодно.

Меня быстро вытаскивают из ванны, на мое дрожащее тело набрасывают халат, а на волосы наматывают свежее полотенце. Боги, здесь так холодно.

— Я знала, что это сработает, — говорит Максин, на ее щеке появляется ямочка. — У нее и так сердце чертовски холодное, я подумала, почему бы не дать ее телу перезагрузиться?

— Что… что ты говоришь? — спрашиваю я, стуча зубами, и оглядываю комнату, усеянную геометрической плиткой и орнаментными стенами, и растениями, окружающими ванну, полную сосулек. — Где мы? — спрашиваю я, протирая затуманенные глаза. Когда зрение проясняется, я вижу Саншайн, Эмбер, Сноу, Беллу и Максин. Они все здесь. Даже Лили. И все они смотрят на меня так, будто я только что воскресла из могилы, их глаза блестят так, как должны блестеть на похоронах, а не в роскошных уборных.

— Лили? — задыхаюсь я. — Лили, ты в порядке!

Лили крепко обнимает меня, ее волосы выглядят менее фиолетовыми, чем раньше.

— Я в полном порядке. Хотя, возможно, тебе стоит сказать это Максин, которая не отходила от меня неделями.

— И не собираюсь… не после того, что случилось, — утверждает Максин.

— Неделями? — спрашиваю я, мои брови поднимаются.

Нет… эта временная линия не имеет смысла.

— Ты спала неделями, Шей, — мягко шепчет Белла, подтверждая мои подозрения. — Мы думали, ты никогда не проснешься.

— Мать Хаоса, — внезапно вспоминаю я, отстраняясь от Лили, и чувствую, будто меня снова окунули в ту ледяную ванну. — Что… что случилось?

Как по команде, Сноу приносит мне платье, расшитое бриллиантами. Слишком дорогое и изысканное для такой недостойной, как я.

Августин умер, чтобы спасти меня.

Солара… не… настоящая.

Мой желудок сжимается от воспоминания, а затем содрогается, когда остальные воспоминания обрушиваются на меня лавиной. Я — Королева Ворон, перерожденная. Но как это возможно?

— После того как ты потеряла сознание, — вспоминает Максин, положив руку на плечо Лили, — Мать Хаоса забрала всех богов в Чистилище, включая Богиню Любви. — На ее пальце нет кольца. На самом деле, на пальцах ни у кого из них нет колец. Даже у Лили. Волна облегчения захлестывает меня.

— А Августин? — спрашиваю я, чувствуя, будто проглотила один из тех плавающих кубиков льда в ванне. — Его тело? — Слова срываются с моих губ, острые, как лезвия, разрезая мое сердце по швам.

Августин мертв. Все из-за меня.

— Мы не смогли его найти, — сообщает Белла, опустив взгляд. — После того как Мать Хаоса забрала других богов в Чистилище, тело Августина исчезло.

— Она утащила королеву за шею, — фыркает Максин, выглядя довольной. — Хотела бы я, чтобы ты была в сознании и видела это…

— Я… — Я сдерживаю желание разрыдаться.

— Мне так жаль, Шэдоу, — замолкает Белла.