— Чем сильнее они с Кириллом сопротивлялись своему запретному чувству, тем сильнее оно их накрывало. Пока не поглотило без остатка. Твоя мать принадлежала Черчиллю. Вот и отказывала Зарутскому.

— Даже зная это, Макар продолжал…

— О, нет! Он не знал. Это и сводило его с ума. Макар не понимал и не догадывался. Это его и сломало в конечном итоге. Отношения Марины и Кирилла держались в строжайшем секрете. Черчилль ведь законником был! Коронованным хранителем общака. На постоянные отношения – табу! Семья под строжайшим запретом! Таков был закон, за нарушение которого карают. А Кирилл наплевал на кодекс и женился. Он оберегал свою тайну как мог. Но все тайное, как говорится…

— У них была такая огромная разница в возрасте?

— Двадцать лет. Но, знаешь, он выглядел лет на десять младше своих лет.

— Что произошло дальше?

— Марина забеременела и уже не могла скрывать этого. Макар все про них узнал. Когда ты появилась на свет, стало еще хуже. Он вбил себе в голову, что Маринка именно от него тебя родила. Я пытался вразумить его, да без толку. Макар одержим был этой мыслью. В конечном итоге он восстал против Кирилла. Ну, как восстал? Предал! За спиной, как крыса паскудная!

Сердце в груди совершило кульбит и забилось с утроенной силой:

— Но почему он так решил?

— Потому что в один момент ему окончательно снесло крышу, и Макар ее изнасиловал. Она только со мной этим поделилась. Кириллу и Боре побоялась рассказать. Знала, что Черчилль Зарутского на тот свет отправит, даже разбираться не станет. А Маришка эти методы не одобряла. Да и дороги мы все ей были. В какой-то степени. Вот и решила она у меня защиты попросить, во избежание лишних жертв. С тех пор я почти всегда был рядом.

— Значит, я могу быть его…

— Нет. К моменту, когда это случилось, Марина была в положении. На втором месяце. Макар этого не знал. Посчитал, что дочь родилась семимесячной. Недоношенной. А Черчесов якобы отнял у него самое дорогое. Зарутский взбунтовался. Под москвичей, сука, прогнулся. Сильных покровителей себе нажил. Они и начали воду мутить. Намечался серьезный передел власти. Кирилла хотели унизить. Ниже плинтуса опустить. Вызвали его на сходку, требуя прилюдно отказаться от своего статуса. А он будто знал, что не вернется. Борю по делам в другой город отправил, чтобы брата не зацепило. Тебя и Марину на меня оставил. Велел в безопасное место вывезти в случае чего. А сам не спасовал – поехал! Что-то там в итоге не так пошло. И его… не стало!

Лизавета не смогла сдержать слез. Они градом катились по лицу.

Ей было больно. Очень больно.

— Лиза, смерть Кирилла была жуткой! Никогда больше я не видел такой свирепой жестокости. Ни до, ни после. А повидал я многое! Говорят, он отказался возвращать общак – тот был его страховкой на положительный исход встречи. Речь шла о космических суммах. Даже по тем временам. И где он спрятан, только Маринка знала. За это его пытали. Жутко пытали! Но ничего он им так и не сказал…

Она завыла в голос, вцепившись себе в волосы. Принялась раскачиваться взад-вперед, как психически нездоровый человек, глотая соленую влагу.

— А потом, — голос Похомова дрогнул, — когда поняли, что перестарались… тупо расчленили его и бросили прямо так – в надежде, что местные собаки все растащат. Борька едва с катушек не слетел, собирая брата по кускам…

— Пожалуйста! Я не могу больше, пожалуйста!

— А Маришка… Господи, — он стиснул рукой свой лоб. — Как же сильно она любила его! Переживая за сохранность ее рассудка, Борис запретил показывать ей тело Кирилла. От горя она чуть с ума не сошла. Только ты, наверное, и была ее якорем. Бедняжка верить отказывалась. Голыми руками могилу разрыть пыталась. Оглядываясь назад, не знаю, как мы это пережили. Пришлось хорошенько спрятать вас с ней, оставляя при этом у всех на виду. Документы подделали. Когда все было готово, когда все наши близкие находились в безопасности, Борис встал во главе синдиката, и… началась расправа. Он добрался почти до всех. Мстил за брата с особой жестокостью. Город тогда захлебнулся в крови. Я помогал, не отрицаю. И поступил бы так же вновь!

— В конечном итоге его… тоже? — всхлипнула Лиза. — Он умер? Что с ним стало?

— Бог миловал. Боре удалось уехать в Германию. Женился. Бизнес развернул. Приехать не может – ту расправу долго помнить будут и сразу его загребут. Но с Валентиной Степановной регулярно по скайпу общается. Она ему о тебе все рассказывает, фото скидывает. А он вам деньги пересылает.

— Чего вы придумываете? — шмыгнула она забитым носом. — Моя бабуля не знает, как с телефоном обращаться! А вы про компьютер!

— Ну конечно! Плохо же ты знаешь свою бабушку!

Кругом ложь. Обман!

Ее уже тошнило от всего этого!

— А почему вам семью можно, если отцу было нельзя?

— Так я ж не законник! И женился задолго до того, как Боря за бугор свалил, а меня за главного здесь оставил. Я стараюсь как могу. Но поверь, до Черчилля мне далековато!

— С тех пор и началась ваша с Зарутским вражда?