В его руках. Услышать слова утешения и поддержки. Пусть он делал это не всегда умело. Главное, искренне. Больше не будет ласкового «Кроха». Больше не будет НИЧЕГО! Внутри все сжалось, завернулось в тугой узел. Накрыло и не отпускало. Перед глазами поплыло от нехватки кислорода. Лиза впилась ногтями в собственную кисть. Боль должна удержать ее в реальности. Должна.

— Один? — Аркадий был невозмутим.

Спокойно. Монотонно.

Будто ничего сверхъестественного не происходило в данный момент.

— Да. На всю железку жмет. Сильно же торопится к своей малы…

— А не заткнуться бы тебе, дружок? — рявкнул Похом, красноречиво покосившись на сидящую рядом Лизу. Другой человек от подобного тона забился бы в уголок и помалкивал. Мужчина, впрочем, так и поступил. Лишь кивнул, признавая – за дело, мол, получил. На Лизавету же эта фраза произвела неожиданный эффект.

Словно невидимая пружина распрямилась в ней в тот момент. Не осознавая своих действий, пользуясь временной остановкой, она распахнула дверь автомобиля и выскользнула наружу. Нет, она не пыталась привлечь внимание Дмитрия.

Зная, с какой скоростью тот гоняет, прекрасно понимала – он давно скрылся из виду. Просто стало тошно. И находиться в одном салоне с этими людьми не было больше сил. Улица встретила ее ледяными каплями дождя и холодным шквальным ветром. Девушка промокла вмиг. Прислонившись спиной к дверце, прикрыла нещадно щипавшие веки. Холодные ручейки, стекающие с лица, смешались с теплыми. Солеными. От чего ее трясло, понять было сложно. Причин достаточно.

Но только одна отзывалась тупой болью в груди.

Это конец. Самое большее через тридцать минут – она станет для него прошлым.

Все двери закроются. Все мосты сгорят.

— Сядь в машину. Простудишься.

Аркадий Михайлович стоял рядом. Ноги на ширине плеч. Руки скрещены на груди. Взгляд столь пристальный – того и гляди душу наизнанку вывернет.

— Закаленная, — ответила, не прерывая зрительный контакт. — Не умру.

— Полегчало?

Наружу рвался истерический хохот. Да он, черт возьми, шутит! Едва удавалось контролировать эмоции. Отрицательно кивнула, стараясь улыбнуться.

Пусть натянуто и фальшиво. Лишь бы слёз ее больше не видел.

— Забирайся внутрь. Приведи себя в порядок. Бабку твою удар хватит, если в таком виде заявишься!

Он причинил ей боль. Ее разве что наизнанку не выворачивало.

Подсознание требовало ответить тем же.

— Собственное эго оказалось для вас важнее семьи…

Брови мужчины удивленно поползли вверх. Не ожидал.

— Объяснись!

— Тогда. Много лет назад. Когда Мария Петровна едва встала на ноги после покушения. Когда Дмитрий был совсем крошечным. Когда вы решились на месть. Вами ведь двигала не любовь к семье. Собственнические порывы – защищать и оберегать – возможно. И то не факт. Но не любовь…

Озвучивая все это задумчиво и монотонно, прямо как он несколько минут назад, Лизавета не сводила с мужчины глаз. Ему не нравилось направление ее мыслей.

Она чувствовала. Однако держал себя в руках Аркадий бесподобно. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Ни одна эмоция не просочилась сквозь маску равнодушия.

— Не говори того, чего не в силах понять.

— В том-то и дело, я понимаю. Представляю себя на месте вашей жены, и становится жутко. Будто перенесенного кошмара ей оказалось недостаточно! Она могла остаться одна. Почти на всю жизнь. Без крыши над головой. Без денег. С маленьким ребенком на руках. Сколько лет вам дали? Пятнадцать? Двадцать? Вы все эти годы отбывали бы наказание за учиненный самосуд. Все, что ожидало вашу семью – короткие тюремные свидания, а вас – небо в клеточку. Но даже осознание данного факта не остановило вашей мести. Вы знали, на что обрекаете своих близких! И все равно сделали по-своему! И лишь встреча с моим отцом помогла вам избежать подобной участи. Такой вот счастливый случай. Скажете, неправа?

Очередной порыв ветра заставил ее поежиться. От холода девушка покрылась мурашками. Внезапно кто-то обернул вокруг нее сухой теплый пиджак. Сухим он оставался недолго, тем не менее от ветра защищал. Только сейчас Лиза заметила, что они с Аркадием уже не одни. Двое мужчин крупного спортивного телосложения стояли рядом. Один из них, оставшись в рубашке, позаботился о ее комфорте.

— Спасибо! — благодарно кивнула ему, после чего вернула внимание Похомову.

Тот так и не ответил на ее выпад. Проигнорировал.

— Мы не можем стоять здесь вечно, Лиза!

— Не можем, — согласилась без колебаний. — Если позволите, я заберу вещи и уйду. За этой лесополосой железная дорога. От нее до моего дома не более пяти километров. Вы и сами это знаете, судя по всему. Мне лучше пройтись пешком.

— Сейчас? — изумленно уставился на нее мужчина. — Пешком?

В его интонации явно прослеживалось сомнение. Сомнение в сохранности и здравии ее рассудка. Стараясь не выглядеть жалкой, Лиза упрямо вздернула подбородок и нахмурила брови.

— Я не спятила!

— Тогда должна понимать, что это опасно.

— С вашей сворой находиться гораздо опаснее!